Книга Августина лучше всех, страница 94 – Юлия Васильева

— Хотите сказать, что она доводит дочь теми советами, которых ей самой не хватало? – спросила я.

— Я хочу сказать, – непреклонно продолжала старшая гесса Северин, – что ко всему надо относиться легко и без фанатизма. Материнство не исключение.

— Но что же ей, легко смириться с тем, что дочь приговорила себя к печальной участи?! – не удержалась и воскликнула я, на секунду позабыв, что произношу это в присутствии сестры и мачехи Ролана.

— Конечно нет! Но если бы она легче относилась к недостаткам Флоры и внимательнее к достоинствам, то сейчас бы эта девочка прислушалась к ее мнению и не восприняла его как очередной упрек. – Лилия неожиданно всплеснула руками. – Ах, ну что это я тут раззанудствовалась с вами! Только не говорите, что это заразно! Лу, займешься гостями? А я пойду развеюсь, такой душный день!

Не знаю, в прямом или переносном смысле было употреблено слово «душный», но гесса Северин вспорхнула с дивана, словно птичка в розовом оперении, и скрылась из гостиной, так и не предложив нам чаю.

Меня же ждали совсем другие птички – покоившиеся в выгребной яме.

Лу, я, Терри и Гусма несколько минут стояли, глядя на распростертые тушки трех голубей и пары воробьев, прежде чем самый мужественный из нас задал сакраментальный вопрос:

— Какой смысл обладать даром, если, чтобы достать что-то из кучи мусора, туда все равно нужно лезть самому?

— Дар О’Бозов нам бы пригодился, – возразила Лунара.

— Сомневаюсь, что птичку из этой жижи можно выдуть, – сказала я.

— Господин, совершенно непозволительно, чтобы моя касим лезла туда сама, – очень убедительно произнесла Гусма и дотронулась до локтя Терри. – Вы же не допустите этого?

Лось уставился на нее, но потом упрямо замотал головой, стряхивая наваждение:

— Опять эти ваши штучки! Со мной больше не пройдет! Я к садовнику за граблями… и за садовником, стойте здесь и не двигайтесь!

Будто едва он отвернется, как все наперегонки бросятся вперед! Мы стояли и даже не думали двигаться.

— А говорил, не пройдет… – бросила ему вслед Гусма.

— Ты думаешь, Флору кто-то пугает? – спросила Лу.

Я была в этом уверена и получила подтверждение, когда работник, которого привел Терри, подцепил багром и вытащил к нам ближайшего голубя.

Мне хватило одного прикосновения, чтобы понять: ни о каком проклятии не может быть и речи – птица оказалась отравлена. Не удивлюсь, если, хорошо осмотрев землю под окном Флоры, мы найдем остатки крошек хлеба или семена…

Сообщив о своем открытии остальным, я обратилась к Лунаре:

— Лу, ты разрешишь мне погостить у вас в замке?

— Что ты задумала?

— Хочу посмотреть на жестокого шутника и последить за Флорой. Как думаешь, она не откажется делить со мной комнату?

Лунара смотрела на меня с удивлением, которое только усилилось, когда Терри заявил:

— Я тоже не против сменить обстановку. Но я не привередливый – меня устроит и личная спальня, в комнату к Ролану я проситься не буду.

Колебания маленькой гессы были понятны: находиться с нами под одной крышей – то еще испытание. Но в итоге она пересилила себя и кивнула:

— Я прикажу слугам подготовить покои.

Почти вся вторая половина дня ушла у нас на то, чтобы съездить в Белый Яр, найти ответ на возражения крестной и вернуться к Северинам с вещами. Причем Гусма наотрез отказалась оставаться с гессой Версавией, заявив, что хоть у порога на коврике будет спать, но одну меня в это крокодилье логово не отпустит.