Книга Тайна трех зеркал, страница 71 – Анна Завгородняя

Он вздохнул. От предложенного стула отказался. Прошелся от стола к двери, затем развернулся и произнес:

— Вчера меня хотели убить. Или, если быть более точным, убили и вернули к жизни.

Когда я услышала его слова, сердце пропустило удар. Неужели это правда то, о чем я подумала?

Иван говорил, а я сидела и слушала, чувствуя, что это не может быть простым совпадением. Закончил он в некотором смятении чувств. Даже побледнел, а зрачки в его глазах расширились.

— Вам стоит присесть, – сказала я.

Он покачал головой:

— Мне уже пора на работу. Я отпросился всего на два часа, один из которых провел здесь, пытаясь все объяснить вашему коллеге.

— Подождите еще немного. – Я встала из-за стола, понимая, что этот рассказ должен услышать Милош. – Я хочу, чтобы вы поговорили с моим куратором.

Иван выразительно посмотрел на меня:

— То есть вы мне поверили?

— Да, – кивнула я.

— И не считаете, как этот ваш Краснов, что я напился после работы и все придумал? – подозрительно прищурил глаза мой собеседник.

— Нет. Я полагаю, что вы рассказали все так, как было на самом деле, – сказала и осеклась, прежде чем выразила свои опасения по поводу его дальнейшей судьбы.

Нет, сначала пусть поговорит с Горичем, а уж после мы вместе с куратором сделаем свои выводы.

— Пойдемте со мной, – пригласила я мужчину и двинулась к двери.

К моему облегчению, Иван спорить не стал, пошел следом.

Но, едва мы оказались в холле, как ко мне быстрым шагом подошел странного вида мужчина, в руках у которого была корзина прекрасных алых роз. Я даже запнулась. Оглядевшись по сторонам, поняла, что цветы, скорее всего, предназначаются мне, ведь в отделе больше никого из женщин нет. Толстяк в одежде посыльного широко улыбнулся и уточнил:

— Госпожа Елизавета Вяземская?

— Да, это я, – быстро ответила я.

— Это вам! – сказал толстяк и почти сунул розы мне в руки.

Я от неожиданности не смогла произнести ни слова, но длилось это замешательство недолго. Удерживая тяжелые цветы в руках, я вдруг ахнула, ощутив, как что-то больно укололо указательный палец на правой руке.

— О! – тут же воскликнул толстяк и, быстро отняв у меня корзину, извлек из кармана белоснежный платок, который спешно прижал к моему пальцу.

Я сразу увидела, как на ткани проступила алая кровь, а мужчина принялся извиняться.

— Розы, сами понимаете, госпожа, такие колючие! Это моя ошибка! Я, видимо, не срезал все колючки! Глубочайше прошу простить меня за это!

Он еще раз промокнул платком мой палец, затем с поклоном убрал его в карман и, пятясь, направился к выходу.

— Как вас впустили сюда? – спросила я, подняв взгляд от корзины. – И от кого цветы?

— О! Отправитель счел нужным остаться инкогнито, дорогая моя госпожа! И тысяча извинений за то, что вы поранились!

Он снова поклонился и вышел из здания, а я покачала головой и посмотрела на палец, на котором выступила еще одна капля крови.

— Какой грубиян, – высказался Иван, до сих пор хранивший молчание, затем подошел ко мне и протянул руку. – Вы позволите?

— Что?

Я непонимающе сдвинула брови, но рабочий уже поймал мою руку в плен и, прежде чем я успела что-то возразить, провел над ранкой ладонью, выпуская слабую магию, похожую на луч солнечного света. Секунда, – и боль вместе с ранкой исчезла. На подушечке пальца осталась лишь капля крови. «Магия жизни!» – вдруг поняла я.