Книга Тайна трех зеркал, страница 167 – Анна Завгородняя

Кучер переживал за свою хозяйку, потому что знал то, чего не знал никто другой. И это знание не позволяло ему спокойно спать по ночам.

* * *

Они столкнулись у въезда в усадьбу. Экипаж графини прибыл на несколько секунд раньше, вследствие чего князю Вяземскому пришлось выходить в добром десятке метров от ворот. Павел Феоктистович расплатился с кучером наемного экипажа и выразительно посмотрел на статную пожилую женщину, выбирающуюся из салона чуть поодаль.

Софья Александровна тоже заметила князя, и на миг лицо ее вытянулось от удивления. А ее слуга, полный кучер, тут же словно напрягся и, развернувшись всем телом в сторону Вяземского, казалось, был готов защищать свою госпожу, вот только Павел Феоктистович так и не понял, от чего именно.

— Вы? – проговорила Явлонская, и лицо ее приняло прежнее спокойное выражение.

— Это дом моей дочери, родовое гнездо Вяземских, – с приветственным поклоном коснувшись пальцами полей цилиндра, ответил князь. – Что же вас удивляет, ваше сиятельство?

Она поджала губы и сделала знак слуге следовать за ней, после чего бесцеремонно и уверенно направилась прямо в ворота и далее по дорожке, ведущей к особняку. Князь опустил руку и поспешил за гостьей, не совсем понимая, что происходит.

Догнав Явлонскую, Павел Феоктистович пошел с ней рядом, в то время как кучер графини переместился за их спины и двигался на почтительном расстоянии в добрых три шага, что говорило о его определенном статусе личного слуги при графине.

— Не думаю, что моя дочь будет рада видеть вас, – начал Вяземский. – Неужели вы снова решили просить ее продать вам дом?

— О нет, я здесь не по этой причине, – не глядя на собеседника, ответила маг. – Вашей дочери грозит опасность, и только я, возможно, смогу ей чем-то помочь… При определенных условиях.

Они подошли к двери. Толстый кучер графини прошмыгнул вперед и ловко распахнул дверь перед своей госпожой, не потрудившись постучаться, несмотря на то что входили они в чужой дом. Вяземскому это не понравилось. Наглость графини переходила все границы. Он и прежде не жаловал старую ведьму, а теперь был вне себя, хотя продолжал держать эмоции под контролем.

— Вам не кажется, что вы переходите рамки дозволенного? – уже в холле спросил он у Софьи Александровны, стараясь, чтобы голос звучал выдержанно и соответствовал его статусу.

— Боги всемогущие, князь, сейчас не до глупых правил приличия, – нелюбезно отмахнулась от упрека Явлонская.

Она огляделась и, не обнаружив в холле ни одного слуги, рявкнула так, что стекла в окнах задрожали, а Павел Феоктистович мысленно содрогнулся, поразившись напору столь пожилой дамы:

— Эй, слуги! Здесь вообще есть кто-нибудь?! – После этого графиня, обернувшись к князю, добавила: – Впрочем, мы можем пройти и без этих условностей. Я догадываюсь, где сейчас находится ваша дочь.

Вяземский лишь вопросительно изогнул в ответ бровь, но Софья Александровна уже целенаправленно пошла к лестнице и даже голову не повернула, когда в холле показался кто-то из прислуги. Лакей, вышедший на зов, удивленно посмотрел на гостью и ринулся было следом, но тут заметил и князя, который сделал ему знак оставаться на месте и сам поспешил догонять старуху.

— Полагаю, вы в курсе, что происходит? – спросила графиня, придерживая длинное платье, которое мешало ей подниматься быстрее.