Книга Муассанитовая вдова, страница 150 – Селина Катрин

В тот день мы возвращались из лесного домика.

Босая, с растрепанными волосами, в вечернем платье и мужской рубашке поверх, я думала о том, что люблю этого мужчину. Я была счастлива.

Хлоп! Физически ощутила, как внутри лопнула натянутая струна колоссального напряжения, сковавшего меня по рукам и ногам после признания Льерта. Невидимая защитная броня от переизбытка эмоций дала трещину. Чувства, которые я испытала, поняв, что Льерт меня предал, – неверие, потрясение, ужас, отчаяние, – все то, что я усилием воли загнала под кожу и намертво запечатала в сердце, пирокластическим потоком вырвалось наружу.

Вселенная, как же сильно я люблю его… Никогда его не забуду. Что бы он ни сделал, что бы ни сказал, но те месяцы на Оентале были лучшими в моей жизни. Осознание безнадежности, абсурдности и глупости ситуации, иррациональности собственных чувств душили похлеще удавки. Я задыхалась.

— Госпожа Гю-Эль! Селеста! Он вас задел?! Где больно?!

Эмиссар обеспокоенно всматривался в мое лицо, а я вдруг почувствовала влагу на щеках.

Я плакала? Прилюдно? На Цварге? Как неприлично-то…

— Если он вас задел, его арестуют! – Парнишка затих и совсем побелел. – Селеста, скажите хоть что-нибудь! Где болит? – настойчиво повторял Фабрис.

«Везде…»

Я наконец взяла себя в руки и отрицательно покачала головой.

— Нет, этот мальчик меня не задел. Не надо никого вызывать. Точнее… Док на лайнере сказал, что я могу пройти обследование по прилете. Как думаете, свадьбу отложат, если я буду лежать в клинике? Это не нарушит никакие законы?

Цварг смотрел на меня со смешанным выражением лица. Ноздри его расширялись, будто он испытывал злость, а губы сжались в тонкую линию – признак разочарования, в глазах же клубилась непроглядная тьма.

«О чем он думает? Наверняка о том, что на его шею повесили очередную взбалмошную цваргиню…»

— Конечно, свадьбу отложат, – не разжимая зубов, проговорил он. – И я буду первым, кто запретит приближаться к женщине, нуждающейся в медицинской помощи.

— Тогда отвезите меня в клинику, будьте так любезны.

Селеста Гю-Эль

— Привет, Селеста. Вот уж не думал, что мы так скоро увидимся.

Я открыла глаза и искренне улыбнулась. Короткие рога-наросты, глаза цвета горчицы и россыпь веснушек. Друг детства навестил, как только я проснулась и написала короткое сообщение, где меня можно найти. Клиника № 356 по праву считалась одним из лучших частных медицинских учреждений на планете.

— Мишель, как же я рада тебя видеть!

Я откинула больничное одеяло и попыталась встать, чтобы поприветствовать юриста, но тот опередил меня, от дверного проема пробежал к кровати и крепко обнял, не давая подняться.

— Зачем встаешь? Лежи! Что это вообще такое, куда собралась? – с напускной строгостью спросил он, сжимая мои косточки.

— Да никуда я не уйду! Эта палата – моя крепость, – рассмеялась я. – Пока лежу здесь, ко мне пускают только тех, кого я разрешаю, и никто не тычет носом, что я нарушаю законы Цварга, потому что до сих пор не замужем. Я шикарно устроилась, вход в палату охраняют эмиссары из Службы Безопасности Цварга. Видел, да?

Приятель ослабил хватку и отстранился, с тревогой заглядывая мне в лицо.

— Все так плохо?

Со вздохом пожала плечами. Вопрос был… сложным.

Мишель обернулся в поисках кресла или стула, но я потянула его за рукав, усаживая на матрас. Полуцварг посмотрел на меня с легкой укоризной, мол, не пристало мужчине сидеть на кровати женщины. Я обвела помещение взглядом, намекая, что здесь нет никого, кроме нас. После Гутрун и ее сыночков такие вольности уже не казались мне чем-то «из ряда вон». Мишель, пожалуй, был единственным гуманоидом на всей планете, кого я была рада видеть.