Книга Муассанитовая вдова, страница 136 – Селина Катрин

— Да?

Пронзительные серые глаза сосредоточили внимание на мне. Холодное серебро в них мешалось с расплавленной ртутью, и сложно было сказать, какие именно чувства испытывает мужчина.

— Если за мной явятся эмиссары, значит, так тому и быть. Видимо, судьба. Я не хочу, чтобы они тебе как-то повредили. Не уверена, знаешь ты или нет, но такие, как я – чистокровные цваргини, – на законодательном уровне все равно что собственность планеты. У тебя не будет никаких шансов меня забрать, так что предлагаю не думать о плохом.

Льерт мотнул головой, явно не соглашаясь, я видела борьбу на его лице. Чтобы он не наговорил лишнего, отбросила одеяло в сторону и доползла до края кровати, где стоял мужчина.

— Се… леста… что ты… делаешь… – сипло прошептал Льерт, когда я провела рукой по внутренней поверхности мужского бедра, а затем повторила касание языком.

— Отвлекаю тебя, – ответила совершенно честно.

— Боюсь, у тебя получается слишком хорошо…

Льерт Кассэль

Отношение Селесты к цваргам и каждая ее фраза в адрес собственной расы выбивали почву из-под ног. Я хотел – по-настоящему хотел! – рассказать все, но стоило разговору зайти о цваргах, как она резко замыкалась в себе, а в воздухе разливались эманации кислого страха. Один раз удалось буквально выпытать у нее, что все же один друг на Цварге у нее был – Мишель. Смесок с наростами вместо полноценных рогов, и, видимо, поэтому Селеста изначально относилась к нему хорошо. С улыбкой она еще рассказала и о Люке, мальчике с Зеркального рынка, где она закупала свежие овощи и фрукты.

Было так странно слышать о родной планете из уст Селесты… Всю жизнь Цварг был для меня домом – когда я бороздил космос на «Сверхновой», когда сидел в заключении на астероиде, когда меня похищали пираты… Вроде бы не рассказала ничего нового, и в то же время все, что она говорила, вверх дном переворачивало мои представления.

Я всегда считал, что Планетарная Лаборатория не так уж и плоха, особенно если учесть, что женщинам предоставляли выбор среди мужчин. Селеста же ненавидела эту организацию. Все, за что я ценил родину – высокий уровень жизни населения, финансовая стабильность, красивая природа, качественное образование, льготы для женского населения, – меркло в глазах любимой по сравнению с тем, что приходилось ей терпеть. Само название планеты стало для нее синонимом абсолютного зла. То, что Оенталь со своими кислотными дождями, высоким уровнем преступности и диковатыми оршами казался ей более чем приемлемым местом для жизни на ближайшие десятки лет, пугало.

Не представлял, как и заикнуться о том, что одной с ней расы…

Сомнения оголодавшим хищником раздирали плоть и душу. Я должен был сказать! Или не должен?..

Дни потекли полноводной рекой, такой же быстрой, как ручьи кислотника за окном. Когда разговор не касался расы, Селеста была весела и беззаботна. Мы вместе смотрели голофильмы, я рассказывал ей о космосе и приключениях на «Сверхновой», вечерами она творила кулинарные шедевры и требовала все перепробовать, а ночами… мы редко спали.

Я и представить не мог, что с цваргиней может быть так хорошо! Селеста была теплой. Она практически угадывала мои мысли, заканчивала за меня предложения, смеялась шуткам. В груди трепетало от одного ее присутствия рядом. От взгляда. Случайно брошенной фразы или свежих, как ветер с гор, эмоций. От того, как она забрасывала на меня ноги, когда садилась рядом на диван, чтобы почитать книгу, а я в это время подсоединялся к инфосети и перебирал карты галактик. Я наконец-то с пугающей четкостью осознал, почему мне так хорошо с Селестой, – она была моей второй половиной во всем.