Онлайн книга «Охота на эмиссара»
|
Прямо на моих глазах Фабрис Робер длинными тонкими пальцами на ощупь снял презерватив, а затем потянулся к повязке на глазах. — Всё было хорошо. Не снимай, пожалуйста, — торопливо попросила я, понимая, что в ином случае придётся ретироваться как минимум на шестой космической. Мужские руки замерли в воздухе и опустились. — Я хотел убедиться, что у тебя не осталось синяков на теле. Хозяйка райского сада сказала, что ты ларчанка, но я не уверен… «Повезло, что на ощупь люди и ларчанки не сильно отличаются…» — Лилу, почему ты не хочешь, чтобы я снял повязку? «Потому что я как минимум не Лилу». Фабрис замер и ждал ответа. Правдивого ответа или хоть как-то смахивающего на правду, ибо откровенную ложь он бы точно учуял. — Мне неловко, — сказала, чувствуя себя сапёром, идущим по минному полю. — У меня небольшой опыт работы в райском саду. Да и ты… не похож на того, кто часто изменяет своей жене. Мужчина тронул большим пальцем обручальное кольцо, по его скулам пробежали желваки, а я мысленно выругалась. «Отлично, Даня, просто отлично. Любая профессиональная бабочка напоминает клиенту, что у него есть супруга. Да ты сегодня ставишь рекорды благоразумия и вменяемости… Теперь твоя задача — вежливо попрощаться и быстро ретироваться. Это был охренительный оргазм, но больше рассчитывать здесь не на что…» — Лилу, а у тебя есть ещё клиенты? — Что? Вопрос мужчины поставил в тупик, а взгляд сам собой метнулся к мужскому паху. Шва-а-арх… У цваргов точно что-то устроено не так, как у людей. Бескрайний ко-о-осмос… Фабрис кашлянул, а на его скулах заалел румянец. Он одной рукой взъерошил влажные от пота волосы и стал примерно ещё на двадцать пунктов сексуальнее. Хотя бесконечность плюс двадцать — это всё равно бесконечность. И даже если за каждый жест и движение пальцев ему начислять ещё по паре пунктов сексуальности, то всё равно будет бесконечность. В математике это называют парадоксом «Гранд-отеля»[1]… — Если у тебя нет больше клиентов… и если тебе было со мной… не противно… Могу ли я попросить о повторении? А вот теперь шестерёнки в мозгу завращались быстрее. По-хорошему, после мысленного признания я должна была сбежать, сверкая шпильками, но… Планетарная туманность! Мне нравился этот мужчина! До зуда в кончиках пальцев. До сводящих ног судорог. До бессонных ночей. Мне нравилось в нём всё, абсолютно всё… Я до боли закусила щёку изнутри и впилась ноготками в ладони, говоря себе, что надо убираться отсюда, пока он не снял повязку. Надо. Скорее. Но последнее слово сразило наповал: — Пожалуйста. В этот раз Фабрис сам раскатал по своему шикарному стволу презерватив так быстро, что мне осталось лишь хмыкнуть. Быстро он учится… Дальше — больше. Фабрис не дал сесть на себя, точнее, сразу же повалил вбок, на мягкое сиденье дивана, занимая ведущую партию в новом раунде. Нащупав ткань платья, он очень бережно стянул лямку с правого плеча, затем с левого, нырнул руками в декольте, теперь уже не скрывающее грудь, и… начал мять её. Этот хвостатый зараза как будто знал, где у меня эрогенные зоны, и специально мучил. Вначале руками, затем губами… Гладил, целовал, перекатывал языком сжавшиеся бусины наверший, уходил влажной дорожкой по ключицам ближе к шее и вновь возвращался. При совсем небольшом размере грудь у меня была действительно самым чувствительным местом на теле. И я бы вполне могла потерпеть эти сладкие издевательства Фабриса, если бы одновременно с этими действиями его вновь готовое к подвигам орудие не тёрлось ниже. То ещё испытание, особенно после того как телу стало известно, как хорошо оно чувствуется внутри. |