Книга Юрист отверженных, страница 8 – Селина Катрин

— Сам поражён, что шэйтарри здесь настоящий, – ответил и отхлебнул прямо из горла.

Огненная жидкость лавой обожгла язык, нёбо и гортань, а после себя оставила тонкий привкус дикой вишни. Мне отчаянно хотелось напиться до такой степени, чтобы даже швархова хвалёная цваргская регенерация дала сбой. Да пускай хоть печень откажет! Я хочу раз и навсегда забыть этот гнилой день… Позорище-то какое!

Боль, густо смешанная со стыдом, расползалась в груди чёрной дырой и, словно зараза, медленно, но верно поражала всё больше органов. Лучше бы у цваргов был иммунитет не к спирту, а вот к этой дряни, от которой так больно дышать.

— Ты, наверное, счастлив безмерно?

Я затуманенным взглядом посмотрел на старину Дина. Резонаторы у него были совсем в зачаточном состоянии, так и не выросли даже к девяноста пяти годам. Ему отказали в анализах на подбор цваргини, когда стало ясно, что природа дала на нём сбой. «Отказ» – значилось в его документах, как, впрочем, и у всех, чьи гены по каким-то причинам не удовлетворяли Планетарную Лабораторию. Отсюда и унизительное, но прижившееся в обществе прозвище – «отказник», хотя, конечно, изначально этично было говорить «отверженный». Анкеты отверженных не показывали чистокровным цваргиням, которые искали себе мужей, их для планеты как будто вообще не существовало.

— Ага, счастлив, – соврал, ощущая, как голова начинает приятно кружиться, а во рту всё так же разливается насыщенный вкус кисловато-пряной вишни.

Говорят, шэйтарри для каждого гуманоида имеет свой собственный вкус – то, что ему нравится больше всего. Не знаю, правда ли, но к этой ягоде я всегда был неравнодушен.

— Слушай, сделай освещение чуть менее ярким.

— О-у, думаешь пригласить к нам какую-нибудь девочку? – отозвался Дин, но всё же поднялся с дивана и крутанул датчик света на минимум. – Если что, я уточнял: к барменше и официанткам приставать нельзя, но снять малышку на танцполе не воспрещается.

— Нет. Свет глаза режет. Никаких девочек.

— А-а-а, то есть ты, как Берри, уже нашёл свою красотку? – Приятель «понимающе» подмигнул. – Слухи не врут и всю эту реформу ты протащил ради цваргини? Расскажешь, кто эта счастливица?

Я посмотрел на приятеля и молча отхлебнул из горла. Да чтобы Дин хоть что-то понимал…

– Сисиль, я так долго ждал этого дня… Мы знакомы с детства. Я всегда считал тебя самой потрясающая девушкой, и теперь, когда я могу претендовать на твою руку и сердце, скажи, ты станешь моей женой?

Я распахнул бархатную коробочку с драгоценным кольцом и опустился на одно колено, как это принято на Цварге, но в ответ получил лишь растерянный взгляд, широко распахнутые изумрудные глаза и бесконечное изумление. Последнего было так много, что, даже не дотрагиваясь до Сисиль, я улавливал её состояние.

– Мишель, ты же меня разыгрываешь? – Она улыбнулась, но кольцо не взяла. Наоборот, спрятала руки за спину.

– Почему ты так решила? Ты много раз говорила, что если бы я был чистокровным, то мог бы стать твоим женихом.

Она молчала. Коленная чашечка, на которую я упирался всем весом, начала ныть. На нас оглядывались гуманоиды в зале, где-то на периферии нарастали шепотки и смешки.

Сисиль несколько раз моргнула.

– Но это же шутка была… Мы были детьми, а потом ты помогал отцу с удостоверениями и легализировал его бизнес. Я считала, что этими словами делаю тебе приятно. Только и всего. Ты же не думаешь, что я взаправду захочу выйти за тебя и завести детей, когда могу выбрать полноценного цварга?