Книга Агент бета-класса, страница 21 – Селина Катрин

Вселенная! Когда я понял, кто круизный лайнер принадлежит крупнейшей станции головидения, у меня начал дёргаться левый глаз. А когда мне типа изменили внешность — правый.

Из зеркала на меня смотрел… почти-я. Наскоро присосавшиеся гиалуроновые импланты слегка изменили овал и черты лица. Гримёр Особого Отдела показал, как можно переплести волосы иначе, чем я ношу обычно, покрасил одну прядь волос в алый, заявив, что это новый писк моды, и… всё.

«Если и сверкнёшь перед папарацци на фоне, то все запомнят эту алую прядь, а не тебя. Ко всему, внешне ты должен напоминать фото в паспорте хотя бы на сорок три процента, чтобы в случае детального биометрического сопоставления компьютер не сомневался, что ты — это ты», — поддержал гримёра Дайого и тем самым вызвал у меня волну гнева.

«И антибиотики не пей, пожалуйста, а то импланты рассосутся быстро», — добавил он напоследок.

Я вновь посмотрел в отражение и шумно вздохнул, одёргивая стандартную униформу официанта. Пока всё получается отлично, я уже неделю выхожу «работать» в ресторан на завтраки и обеды, виртуозно отпросившись с вечерних смен, где больше всего репортёров. Осталось дождаться, когда лайнер войдет в нужный сектор космоса, проникнуть на нижние этажи и отключить спасательные капсулы. Раньше времени лучше этого не делать — если экипаж заметит, то включит обратно и даже охрану поставить может. Мне это ни к чему.

— Леонн, тебя долго ещё ждать? — крикнул шестирукий пикси, кухонный помощник с утренней смены. — За третий столик зелёный чай. За шестнадцатый кофе-латте, за одиннадцатый…

Не слушая, я подхватил поднос с заказами и вышел в зал. Неужели официанты действительно не способны за неделю запомнить, кто что любит? Да, пар много, но на завтрак гуманоиды чаще пьют и едят одни и те же вещи. Медленно обходя столик за столиком, я ставил напитки и привычно осматривался.

У аквариума-колонны с пёстрыми мелкими рыбками сидела парочка влюблённых миттаров, предпочитающая коктейли из морской капусты и каждое утро томно жалующаяся на недостаточную влажность в каюте. За полупрозрачной перегородкой величественно расположились цварг и цваргиня. Последняя даже в такую рань умудрилась сделать многоуровневую причёску с драгоценными заколками и выглядеть так, будто в любой момент вместо завтрака её могут попросить станцевать вальс. У обоих представителей расы тёмно-сиреневая кожа со сливовым отливом и строгие холодные лица без эмоций, которые не каждый пси прочесть сможет. Чуть дальше по залу заняли места смешанные пары: шумно смеялись пиксиянка и таноржец, тихо переговаривались человеческая девушка и цварг… В ресторан ввалился неуклюжий заспанный рыжий лохматый захухря — журналист Харитон Ивеско. Его я не опасался: без утреннего кофе он не мог связать и двух слов и, почти как вся его братия, начинал более или менее соображать только к полудню.

Всё вроде бы выглядело как обычно, но какая-то часть меня зудела, что что-то не так. Среди агентов принято считать, что интуиция — это обоняние разума, игнорировать её — преступление. Это было обыкновенное утро на гражданском космическом лайнере, но я чувствовал всеми фибрами души, что что-то изменилось. Что-то не так. Навязчивая мысль, что я чего-то в упор не замечаю, тяжело ворочалась в подсознании и окончательно оформилась лишь тогда, когда на подносе осталась одинокая кружка с бергамотовым чаем. Это произошло сразу по двум причинам: во-первых, кружка была одна, во-вторых, я не мог вспомнить, кто из гостей пьёт чай с бергамотом.