Книга Генетика любви, страница 56 – Селина Катрин

— Бескрайний космос, Орианн, что вы делаете?! – воскликнул Себастьян, подпрыгивая с места.

— Вот! У меня раны плохо затягиваются. Регенерация ослабленная! Нате, считайте секунды! Разве это не доказательство?!

Я буквально ткнула окровавленной ладонью в его лицо, но он успел перехватить кисть, а второй рукой принялся наматывать салфетку поверх, что-то сердито бормоча себе под нос. Его движения были сноровистыми и четкими; не укрылось и то, что Себастьян предварительно сложил ткань в несколько раз, чтобы она была плотнее, бережно, но крепко прижал ладонью, завязал аккуратный узелок с другой стороны.

В голове сам собой всплыл уродливый узел на шелковом кимоно супруга.

Нежность и забота – в синих глазах Себастьяна, безразличие – в темных глазах Мориса. Безукоризненное воспитание и интеллигентность Касса – грубость и ограниченность супруга. Готовность помочь первого – наплевательство на собственных сыновей второго. И дурацкий маленький узелок стал последней каплей. Я не выдержала, слезы хлынули ручьем, прорывая плотину моей сдержанности.

— Орианн… тише-тише, Орианн, что случилось? Вам больно?

Мягкий голос Себастьяна прорвался сквозь рыдания, но от этого теплого и бархатного «тише-тише» захотелось разрыдаться еще громче. Краем глаза я улавливала, что на нас оборачиваются посетители, да и веду я себя возмутительно бесстыдно для Цварга…

«Морис сделал бы выговор…»

Больно ли мне было? Невыносимо. Но болела не рука – сердце – от жгучего, разъедающего душу сожаления, что все так сложилось.

Губы Себастьяна побледнели. По мимике открыто читалось: он очень сильно хочет обнять, но сдерживается, стараясь соблюдать границы приличий на публике. Все, что он себе позволил, – положить ладонь поверх моей руки. Горячее прикосновение напомнило то, другое, когда Себастьян присел на корточки и его бедро дотронулось до моего через два слоя ткани. Только на этой безумной планете женщина может коллекционировать воспоминания о прикосновениях, складывать их в драгоценную шкатулочку памяти и не чувствовать при этом себя ненормальной.

— Я могу вам как-то помочь? – обеспокоенно спросил Себастьян, вглядываясь в мое лицо.

Я не столько услышала слова, сколько прочла их по красивым, четко очерченным мужским губам, сделала усилие над собой и улыбнулась сквозь слезы.

— Да… нет… не знаю.

Я всхлипнула в последний раз, вытерла щеки и уставилась на перемотанную ладонь.

«Наверно, выгляжу сейчас отвратительно».

— Если бы я только была эльтонийкой… если бы у меня был шанс развестись. Юрист сказал, что аннулирование браков иногда дают смешанным парам.

Себастьян коротко выдохнул и принялся освобождать мою ладонь от тканевой салфетки. На свет показался порез – глубокий, но уже не кровоточащий.

— Хм-м-м, – хмыкнул астробиолог, трогая ранку вокруг.

— Что-то не так?

— Да вот, пытаюсь понять реакцию вашего организма. Действительно, кровь останавливалась для чистокровной цваргини долго, но тем не менее регенерация в разы лучше, чем у других граждан Федерации. Опять же, ваш фенотип… Да, допускаю, что у вас есть изрядная доля эльтонийских генов, но все-таки вы цваргиня, Орианн. – Он сделал паузу и тихо добавил: – Ваш супруг нашел на Эльтоне неограненный муассанит.

«Он умудряется делать комплименты даже тогда, когда я выгляжу неприлично заплаканной…»