Книга Генетика любви, страница 125 – Селина Катрин

С внутренней дрожью я встретилась с Морисом. За те полгода, что мы не виделись, он еще сильнее похудел и осунулся, но мальчишек встретил с большим удовольствием. Я не умела чувствовать бета-колебания, но не заметить, что Ланс и Лотт тоже рады видеть отца, не могла.

Морис потрепал обоих мальчиков по шевелюре и не без восхищения отметил, что их резонаторы выросли. Весь день он провел с сыновьями, и я мысленно отметила, что он соскучился по ним не меньше, чем дети по нему. Ланс и Лотт неожиданно начали сыпать терминами и словами, которых Морис не знал, и всякий раз с недоумением оглядывался на меня, когда дети выдавали что-то вроде: «Я научился делать сальто в магнисовом море» или «Профессор Касс утверждает, что у граждан Федерации раса будущего ребенка определяется генетически, но не весь генетический материал заметен во внешнем виде гуманоида». Когда Морис позвал близнецов в гараж похвастаться, как он за полгода улучшил флаер, сыновья и вовсе спустили отца с небес на землю.

— Пап, здорово, конечно, но глупо. С новыми обвесами машина выглядит совсем по-другому, но ведь это экономически невыгодно. Новые детали стильные, но ни на скорость, ни на комфорт не влияют. Ты бы зарабатывал больше, если бы сделал так, чтобы пассажиров не трясло так сильно или они могли добираться быстрее.

Стоило детям уйти спать в их старые детские комнаты, как Морис ошеломленно потер рога и спросил:

— Где они этого всего нахватались?

— Если ты про замечание в гараже, то мы с детьми по вечерам иногда играем в настольную игру «Колонизация планет». Там при трате игрушечных денег всегда надо понимать, на что они идут: на поддержание необходимых ресурсов, развитие новых или на развлечения. Карточки даже разных цветов. Украшения флаера дети восприняли как розовые карточки – в удовольствие.

— Я вообще-то зарабатываю на этой машине! Да мой внешний вид и вид моего флаера…

Я пожала плечами и отступила. Мне теперь было все равно, куда Морис тратит деньги, и жертвовать собственными нервными клетками, чтобы что-то доказывать, я точно не собиралась. Уловил это изменение и бывший супруг. Он осекся и тут же перевел разговор:

— Мне не нравится, что сыновья учатся на задворках Федерации на какой-то непонятной планетке с этим… как его… магнисом.

— К счастью, твои переживания меня не касаются. Дети получают отличное образование, лучше, чем здесь.

— М-да? Что-то не уверен. Мышка…

— Орианн! У меня есть имя, и прошу называть меня так. Сравнения с мелкими грызунами мне не льстят.

Морис скрипнул зубами, но поправился:

— Орианн, я считаю, что в их головы вкладывается какая-то ерунда, вот шофер – это настоящая профессия, а генетика… плавание… Что это вообще? Кем они будут?! Это же даже не услуги гуманоидам! Откуда они будут получать деньги? За тебя, понятно, вступился этот… – цварг поморщился, – богатый мальчишка. Но для него наши дети – отбросы. И не спорь! Для любого нормального мужчины, даже если он цварг, чужие дети – это как минимум лишние траты. Но я же о будущем Ланса и Лотта волнуюсь!

Я шумно вздохнула и вновь покачала головой, поражаясь тому, насколько мы с Морисом разные и как я могла этого раньше не замечать…

Отбросы?! Кошмар. Возможно, Себастьян проводил с близнецами чересчур много времени, желая быть ближе ко мне, но его внимание было искренним, в этом я точно не сомневалась.