Книга Академия Космического Флота: Спасатели, страница 202 – Селина Катрин

Ивес раз и навсегда вычеркнул мать из жизни, и единственная слабость, которую он себе позволил спустя четыре года после того, как она бросила их, — спросить в банке о её тратах. И выяснил, что накануне разрыва с его отцом она тайно летала на Тур-Рин — негласную столицу развлечений на любой вкус на просторах всей Федерации. Очевидно, она нашла себе мужчину получше или же пристрастилась к игорным заведениям — Ивес не хотел этого знать и не интересовался. Агата бросила их, хотя знала о привязке отца. Может быть, она как захухря не понимала до конца смысла и значения бета-колебаний, но совершенно точно должна была осознавать, что сделает больно им обоим. Разорванная привязка для цварга — равносильно смерти. Чудо, что медицина смогла столько лет поддерживать Ир’сана-старшего.

Ивес думал, что за годы в Академии Космофлота смирился с поступком матери, что благодаря Кристине и друзьям смог пережить прошлое, перестать иррационально опасаться женских прикосновений и возможной привязки, но оказалось, что это не так. Стоило Крис намекнуть, что она хочет традиционный секс, как внутри всё деревенело. Умом цварг понимал, что это ничего не изменит, его организм и так уже полностью подсел на эмоции Крис, но психосоматика оказалась сильнее его. И насчёт ночных бабочек он тоже не врал — именно потому, что он отгораживался от них ментально и запрещал что-либо говорить о себе, секс с женщинами у него был. Но ситуация с Кристиной абсолютно другая! Как объяснить, что он хотел бы, да не может? Физически не может…

С тяжёлым сердцем лейтенант-коммандер Ир’сан покинул каюту первым, чтобы дать возможность жене лечь спать. Он взволнованно прошёлся по обеим палубам несколько раз туда-сюда, чтобы хоть как-то успокоиться. Проверил каюту с аквариумами и вернулся в рубку. Именно здесь, как подсказывали резонаторы, собралась бодрствующая часть экипажа — Аскелл шумно спорил с Селвином, как они любили делать это практически всегда, вот только бета-фон показался чуть-чуть горьковатым.

— Это была моя шоколадка! — возмущённо размахивал руками пикси.

— Да там остатки от плитки лежали, — закатил глаза Аскелл. — Купим ещё. Нам вон свитера, кстати, сегодня подарили. Иди лучше свитер надень.

— На кой шварх мне твой свитер сдался? Я сладкого хочу…

— Не «шварх», а «рачок», у нас новые гости на корабле.

— Что? — Селвин нахмурился. — У тебя всё хорошо?

— У меня-то да, а ты со своим осмотром рук пропустил всё веселье на Миттарии…

Аскелл старался говорить бодро и задорно, только Ир’сана, невольно подслушивающего разговор друзей, не покидало ощущение, что всё это тщательно разыгранная сценка: уж больно сильно оба нервничали. Ив вздохнул: неужели Селвин привёз с Захрана дурные вести? Или через него команде успели дать очередное невыполнимое с точки зрения Космофлота задание? Или он так сильно переживает из-за отношений с женой, что отголоски растерянности и волнения чудятся уже по всему кораблю?

— Ребята, добрый вечер.

— Доброй ночи, Ив, — слаженно ответили Селвин и Аскелл и… замолчали.

Лейтенант-коммандер нахмурился:

— У вас всё хорошо? Сел, ты чего почти ночью в рубке делаешь? Ты разве спать не хотел?

— Я да… — Пикси вдруг почесал затылок одной из многочисленных рук и бросил растерянный взгляд на таноржца. Тот же неожиданно впечатал какой-то листок в туловище друга и затараторил: