Книга Академия Космического Флота: Спасатели, страница 182 – Селина Катрин

Ивес прикрыл глаза, проваливаясь в собственные мысли. Квалификационная комиссия и угроза увольнения из Космофлота были цветочками по сравнению с маячившим наказанием Службы Безопасности Цварга. Но, как бы то ни было, Ивес ни разу не пожалел о своём поступке. Повторись история, он бы не раздумывая рискнул свободой ради Кристины, и он был благодарен судьбе, что до заключения на астероид смог увидеться с отцом.

— …итого, вам грозит пожизненная изоляция как опасному элементу общества. От того, как вы ответите на вопросы, зависит, на астероид какого типа вас заключат. Лейтенант Ир’сан, я повторяю в третий раз: вы понимаете, что поступили плохо?!

Ивес, скрепя сердце, готовился ответить «да», чтобы хоть как-то улучшить будущие условия содержания, но в палату ворвалась рыжеволосая девушка с Захрана.

* * *

Кристина Соколова

— Он меня защищал! — Я высказала очевидное, стоило эмиссару Роберу показать видео с Захрана.

Признаться, я до сих пор даже не задумывалась, что из-за той истории у Ивеса могут быть проблемы, но как только лейтенант Луссель упомянул, что Ива могут посадить в тюрьму, меня внутренне залихорадило.

— Госпожа Кристина, пожалуйста, успокойтесь, — вкрадчиво сказал один из цваргов.

Они все были так похожи друг на друга в своих абсолютно чёрных одеждах, что я с трудом отличала лишь того, кто представился. Остальные трое в палате, как и тот, что остался снаружи в коридоре, походили на братьев-близнецов идентичными движениями, наклонами головы, короткими молчаливыми взглядами, которыми обменивались друг с другом. Последнее напомнило то, как общались между собой члены восьмой группы — без слов. Похоже, эти ребята уже давно сработались друг с другом.

— Вам ничто не угрожает, вас никто ни в чём не обвиняет, — вкрадчиво продолжил уже другой «близнец». — Мы разбираем исключительно действия господина Ир’сана. Он нарушил наши законы о невмешательстве в сознание представителей других разумных масс.

— Он защищал меня! — повторила я, чувствуя, как сердце заходится в тахикардии.

На квалификационной комиссии был противный, но крикливый Жакар и несколько других адмиралов, которые, захлёбываясь слюной, шумно спорили с Вейссом и пытались очернить Ива в глазах десятков собравшихся. На подсознательном уровне это воспринималось мною как сражение, сейчас же… в очень спокойной обстановке, без излишних эмоций, в узком кругу эмиссары обсуждали Ива, и, судя по поведению, они уже вынесли ему приговор.

— Вы вообще представляете, как у нас «лечат» на Захране? — сказала я, смотря в тёмные глаза цварга напротив. — Мне назначили электрошоковую терапию! Я стала терять память! Эти люди в диспансере были соучастниками творившегося там беспредела.

— Сожалею. — То ли мне показалось, то ли в глазах собеседника действительно проскочило сочувствие. — Но мы не судим людей, уровень их развития и методы лечения. Единственное, что мы осуждаем, — это действия гражданина нашего Мира, преступившего закон и оказавшего воздействие на сограждан вашего.

Чувство острой несправедливости удавкой обхватило горло. Им было всё равно! Действительно всё равно, что там происходило на Захране, и даже мои слова об электрошоковой терапии не пробили толстую броню этого рогатика…

— А знаете что? — вдруг решилась я. — А как вам это? Посмотрите-ка, а? Это тоже в норме? Вы и сейчас будете утверждать, что защита от таких людей — преступление закона?!