Книга Академия Космического Флота: Спасатели, страница 170 – Селина Катрин

Шаттл оказался крошечным: тесная рубка, узкий коридорчик с дребезжащей вентиляцией, метр на метр санузел и две каюты с откидными койками, больше смахивающими на рыболовные сети, к которым по ошибке почему-то положили надувные матрасы. Одну каюту выделили мне, вторую заняли мужчины. Как они разместились в таком помещении, я даже предположить боялась, но полёт до Цварга, по идее, должен быть коротким.

Мне очень сильно хотелось поговорить с Ивом, но на шаттле негде было развернуться, а общаться при свидетелях точно не входило в мои планы. Ив, как всегда, вёл себя безупречно. Будто бы не было ничего в зале Совета Адмиралов, будто не над ним сейчас нависла угроза исключения из Космофлота, будто мы летим не к его отцу, который почти двадцать лет пролежал в коме.

У меня покалывало кончики пальцев от желания обнять его и прижаться к твёрдой груди, услышать такое родное и размеренное сердцебиение под щекой, но это было невозможно. Казалось бы, прошло всего ничего с момента эвакуации с Тальвиля, но теперь события на далёкой холодной планете казались сюрреалистичным сном. Что удивительно — хорошим, а не кошмарным. Память уже начала подёргиваться дымкой, и поедание швархов и тритонов не казалось чем-то ужасным, собственно, как и холод, ведь ночи я проводила в одной капсуле с Ивесом, где могла совершенно безнаказанно его обнимать и вдыхать ароматы ветивера и кедра.

Я смотрела, как Ивес безукоризненно вежливо общается с офицерами и со мной, и внутренне содрогалась от этих холодных слов и взглядов мимо меня.

Один раз я дотронулась до рукава Ива, но он резко отдернул руку и выразительно качнул рогатой головой в сторону сопровождающих. Я так и не знала, как он ко мне относится после всего случившегося. Злится ли на то, что я пришла на совет? Может, за то, что недостаточно его поддержала? А может, за то, что навязываю своё общество? Ир’сан несколько раз так выразительно поджимал сливовые губы, глядя на мою ногу, что в голову закралась тревожная мысль, что он считает меня дурочкой, не сдержавшей слово и вновь бросившейся в драку.

А ещё я даже заикаться боялась о собственных чувствах. О том, что люблю Ивеса, поняла тогда, на Тальвиле, но вот что он испытывает в ответ? Да кто их, цваргов, знает? Вероятно, его вообще раздражает привязка к моим бета-колебаниям, как понять? Ведь с самого начала, как он признался в том, что я вошла в его ближний круг, речи о чувствах не шло.

Неизвестность и неопределённость в отношениях с Ивесом давила словно тяжеленная гравиплатформа, а двое хмурых лейтенантов лишь добавляли тревоги. Офицеров звали Луи Луссель и Антуан Мартен, и они тоже были цваргами — как выяснилось позднее, адмирал Леру специально выбрал их, чтобы не было проблем с визами на родину Ива. После взлёта мы немного поговорили о космосе и звёздах, обсудили крошечный шаттл и его простенькие двигатели, а затем я отправилась спать в свою каюту. А когда проснулась — корабль уже приземлялся на Цварг, а Луссель объяснялся с оператором по поводу моей персоны. Впрочем, короткого «кадет Космофлота и близкая родственница пациента клиники №356» хватило.

Ещё на КС-700 у меня был порыв позвонить матери и братьям на Захран, но я смалодушничала, решив, что вначале встречусь с Лёвой, а уже от него позвоню семье. Так, по крайней мере, можно будет разговор от охов и вздохов, что Космофлот не подходит для девушек, перевести на здоровье младшего брата.