Книга Академия Космического Флота: Спасатели, страница 155 – Селина Катрин

— И как я это докажу, Морковка? Пойми же наконец, по законам Пикса мужчин могут наказывать даже за драки на палках или подушками. Когда я окажусь на родине весь такой вот красивый, — он многозначительно посмотрел на своё забинтованное тело, — ПСКП даже разбираться не станут.

— Но… ты же военный… — пробормотала я ошеломлённо.

— И что? — Селвин сощурился. — Тебя, кадета Академии, у властей Захрана получилось же в диспансер упечь.

Шах и мат. Не поспоришь…

— А… — Я сглотнула слюну. — Как же вообще тогда пикси в армию идут? Ну то есть… понятно же, что драки будут.

— О, тут интересная история. — Лейтенант Санди внезапно хохотнул. — Если поднять архивы, то станет видно, что большинство тех, кто выбирает службу в Космофлоте, на родину или вовсе не возвращается, или в звании не ниже командора, и желательно с охраной. В общем, они делают всё, чтобы ПСКП замучились их вылавливать и доказывать агрессивность. Опять же, законы древние, и в первую очередь в глаза бросаются именно физическое насилие и его последствия — сломанная рука, нога, вывих, гематома, фингал… А вот если пикси идёт в просто в синем кителе, мало ли что он делает в Космофлоте? Может, только кнопочки на корабле нажимает или адъютантом при адмирале служит. В общем, тут ещё доказывать надо, что мужчина чрезмерно агрессивен. Но это не мой случай, разумеется. Меня ждет стерилизация в первый же день на Пиксе.

Мозги загудели от полученной информации. Я хотела расспросить Селвина про его родину ещё немного, но в этот момент дверь в палату распахнулась, и послышался возмущенный женский голос:

— Вот же она!

Кристина Соколова

Пять дней пролетели незаметно. Всё время я сидела за планшетом: повторяла материал, сдавала тесты. В минуты повышенного страха у меня включилась Кристина-робот, которая с первого раза запоминала информацию, читала так быстро, как только позволяет человеческий мозг, и отключалась сразу же, стоило подумать: «Пора спать».

За пять суток Кристина-робот уступила место Кристине-девушке лишь один раз — когда за дверью послышался знакомый голос. Я сглотнула резко пересохшим горлом и прислушалась: может, послышалось? Может, слуховая галлюцинация? Но нет, это был бархатный, но при этом недовольный голос Ивеса Ир’сана.

— Я хочу её видеть.

— Не положено, лейтенант-коммандер.

— И всё-таки она была членом экипажа и пострадала. Забота о ней входит в мои прямые обязанности.

— Вам переслали полный отчёт о её медицинском состоянии.

Дальше последовало несколько секунд паузы, но затем дверь каюты всё-таки открылась, и порог переступил Ивес. Я обратила внимание, что дверь автоматически не встала обратно в паз, более того — по ту сторону каюты маячили два крупных мужских плеча в синей форме: вроде не совсем арест, а почётная охрана. Мне стало безумно тоскливо при мысли, что Ивесу не доверяют до такой степени, что не отходят ни на шаг даже на «Межгалактическом страже».

Ивес замер в полуметре от меня. Красивый как никогда. Форменный мундир с золотым шевроном и вензелями, два офицерских витых аксельбанта, все застёжки идеально примагничены до самого воротника-стойки. Чёрные волосы уложены небрежно-элегантной волной, а серьгу на хряще левого уха не видно, но я точно знаю: она там есть. Но все это меркнет на фоне потрясающих голубых глаз.