Книга Агент пси-класса, страница 101 – Селина Катрин

Через ещё два шкафа обнаружились записи, непосредственно относящиеся к лаборатории.

«К сожалению, после забора стволовых клеток жизнь вольта сокращается в несколько раз. Они очень свободолюбивые животные, и их организмы не терпят никаких вмешательств извне. При правильном уходе за вольтами можно добиться, чтобы случился ещё один приплод, но это всё. С точки зрения голов в популяции, я бы рекомендовал брать стволовые клетки только от особей, которые уже дали несколько приплодов, или от тех, чьи генетические характеристики критически не важны для диверсификации и улучшения популяции…»

Наблюдения были подписаны неким А. В. с должностью «популяционный куратор».

В другом же, рядом, красной ручкой агрессивными колкими буквами Е. Л. «ведущий научный исследователь» размашисто накарябала:

«Стволовые клетки вольтов старше двух лет категорически не подходят для синтеза нейрофертилина! Я говорила это много раз! Вначале вы даёте повару стухшие продукты, а потом удивляетесь, что обед получился невкусным. Где логика?! Мои лаборанты не виноваты в результатах последнего эксперимента. Дадите свежий материал – будет качественный нейрофертилин. И условия пребывания тоже оставляют желать лучшего. Мне надоело днями напролёт нюхать горелое масло. Неужели нельзя провести нормальный свет, а не как в пещерном веке?!»

Дальше шли многочисленные жалобы явно стервозной Е. Л.

В одном из блокнотов я нашла совсем уж загадочную приписку от младшего аналитика:

«Качественно синтезированный нейрофертилин блокирует Энигма-ген ровно на трое суток, что даёт возможность произойти правильному зачатию, надо лишь корректно рассчитать день овуляции».

У нас не было часов, поэтому я пересматривала блокноты за блокнотами, стараясь понять, что к чему, пока не заломило спину. Решила размяться, мазнула взглядом по крайне хмурому и сосредоточенному Реджу. Тот как раз поднимался из-за стола.

— Ты понял, что такое нейрофертилин? – спросила я на автомате. За этим же приходили.

— Да. – Он кивнул и выключил компьютер. – Надо уходить отсюда.

Я принялась собирать блокноты и расставлять в том порядке, в каком они стояли до меня.

— Я поняла, что из стволовых клеток вольтов делают вещество, которое очень нужно пикси, но не поняла зачем.

— Потому что это генетический супрессор, – коротко ответил Редж, оглядывая помещения и поправляя предметы так, как будто их никто не трогал. – Виктория, поспеши, я чувствую запахи и слышу голоса. Скоро сюда придёт утренняя смена.

Ох, с таким обонянием и слухом у меня теперь язык не повернётся назвать его человеком…

Я торопливо запихнула пачку бумаг в шкаф, и мы рванули к выходу. Редж закрыл за нами тяжёлую металлическую дверь, заблокировав всё тем же отпечатком пальца, и мы спрятались за огромным корытом через два загона от входа в лабораторию. Убежать дальше не успели. Редж молча схватил меня за запястье и надавил, притягивая к земле. Ещё через пару секунд из здания, которое я изначально принимала за основное, вышли сразу двое шумно ругающихся пикси – мужчина и женщина. Или, точнее, шестирукая женщина в белом халате со шприц-пистолетом возмущалась и кричала, а мужчина в испачканном землёй фартуке стоял, поджав губы, и что-то упорно втолковывал басом. Про себя я окрестила его пастухом.