Книга Принцесса Восточного Созвездия, страница 51 – Селина Катрин

Я делала что говорят и с внутренним безразличием кивала, выполняя просьбы повернуться или встать, совсем как послушные джинны из древних сказаний. После натирания маслами пришла молчаливая седая женщина в чёрном платке. Не произнеся ни слова, она расписала искусными узорами тело — грудь, живот и ноги от бёдер до самых щиколоток. Я с удивлением рассматривала, как хна впитывается в кожу.

— Это благословение, — наконец сказала художница, с трудом поднимаясь с колен. — Ноги твои будут длинными и сильными, оплетут мужское тело столько раз, чтобы он поделился своим семенем, лоно твоё понесёт ребёнка так быстро, как только сможет. — Тут она недовольно поджала губы, явно подумав, что для детей я старовата. — Надеюсь, — добавила художница. — Ну а грудь я украсила символами плодородия. Когда родится дитя, ты сможешь его выкормить сама.

— Спасибо вашим рукам, санджара. — Как в тумане я произнесла традиционную благодарность.

Женщина поклонилась и вышла, а вслед за ней в комнату вновь зашли служанки с ворохом разноцветных тканей — алой, жёлтой, золотой и сине-зелёной.

«Владыка создал Женщину, чтобы она служила ему усладой, остужала огонь в его крови…» — услужливо подсказала память. Красный цвет символизировал пламя, которое я впитаю, выйдя замуж за Гафура. Жёлтый в наряд невесты добавляли как символ песков, которыми была покрыта Террасора, золотой — как пожелание богатства, а сине-зелёные ленты вшивали в подъюбник — как цвета лепестков каменных роз, что хранят влагу даже в засухи.

— Санджара, это не на руку, это на ногу, — вежливо поправила служанка, когда я приложила кусок ткани к плечу.

А мне было абсолютно всё равно, в каком наряде я явлюсь перед Гафуром. Хоть голой.

— Да она нервничает просто, — фыркнула другая, забрала ленту и заколола булавкой.

— Ещё бы тут не нервничать, сам Лев Пустыни наручи прислал! Небось волнуется, что санджар прозреет за ночь и передумает, — тихо прошептала третья.

— А ты рубины в наручах видела? Во-о-от такие! — подхватила четвёртая.

— Не завидуйте и не трогайте! Пускай жених застёгивает, — громко отчитала подругу самая первая служанка и покосилась на меня, ожидая горячего одобрения.

У меня же внутренних сил хватило только на то, чтобы кивнуть.

Пока меня собирали и одевали, вся женская половина дворца спешила поздравить со свадьбой. Лишь Уна — самая младшая из принцесс, которой только-только исполнилось шесть лет, — принесла гребень и шепнула:

— Не понимаю, чему они завидуют. Не хотела бы я оказаться на твоём месте… Правда, и на своём тоже не хочу.

Бледная от тяжело протекающей беременности Изибил зашла буквально на минуту, подарила колечко с сапфиром и удалилась. Бриджид появилась вместе с малышкой на руках, рассеянно кивнула, оставила на тумбочке золотую подвеску в виде полумесяца от злого сглаза и повторила недавние слова о том, как проходит первая брачная ночь. «Эта ночь ничем в принципе не будет отличаться от других», — сказала она напоследок, даже не догадываясь, о чём я думаю на самом деле. А думала я о залитой кровью постели в гостевых апартаментах. Янн ещё жив или уже нет?..

Поздравления многочисленных сводных сестёр прошли как в тумане, я ничего не слышала, но на моём столе образовалась целая груда разнообразных заколок для волос, шармов, кафф[1], брошей, булавок, медальонов, цепочек для живота и даже пояс с монетками. Из всех женщин я была рада лишь Силис, которая потрепала по волосам и крепко-крепко обняла. Она пришла с тонким, но очень красивым золотым браслетом.