Книга Принцесса Восточного Созвездия, страница 47 – Селина Катрин

— Вы умираете? Это молитва, да? — всхлипнула Шейна.

В её ментальном фоне царил такой разлад, что, видимо, мои резонаторы решили не перегружать мозг. По бета-колебаниям выходило, что ей даже больнее, чем мне. Я внимательно осмотрел девушку в отблесках свечей: кружевной нежно-розовый пеньюар маняще облегал стройную фигуру. В светлых локонах, уложенных в сложную причёску из многочисленных кос, пускали лунные блики молочный жемчуг и золотые шармы[1]. Очень красивая принцесса… Шейна определённо готовилась к этой ночи. Если бы только не алые разводы на широких рукавах и прокушенная от волнения губа… Некстати в голову пришла мысль, что если в «Саге Первых Дней» есть кровавые жертвоприношения, то мы точно качественно умаслили местного бога.

Ладно, чёрный юмор в сторону. Я прижал ладонь поверх раны посильнее, внутренне прислушиваясь к ощущениям. Сейчас я как никогда надеялся на хвалёную регенерацию цваргов.

— Нет. — Я выдохнул слишком резко и поморщился от прострелившей бок боли. Вторя этому мерзкому ощущению, закружилась голова. — Я не молюсь. Всё будет в порядке.

— Вы умираете! Это я виновата! Я!!! — Шейна вдруг вскочила с кровати и упала на колени, заломив руки перед собой. — Янн, простите, я понятия не имела, что так получится, но у меня завтра свадьба, вот я и подумала, что если приду к вам, то уже не буду нужна Гафуру, а если так, то и в рукавицах нет смысла. Я грязная, но я не хочу…

Дальше шёл какой-то невообразимый поток слов и мыслей, которые складывались в моём мозгу в единую бессвязную, но болезненную кашу.

— Шейна… — прохрипел, чувствуя, как пульсация в лобной доле усиливается. — Пожалуйста, тише.

Она судорожно шмыгнула носом и кивнула.

— Давайте… я кого-нибудь позову? У эмира есть личный лекарь.

Ага, чтобы он приштопал печень к кишечнику? Увольте. Сам дотяну до Леи и как-нибудь разберусь. Ко всему, интуиция подсказывала, что если кто-то узнает, что случилось в этой спальне, то Шейну ой как накажут.

— Нет, никого не надо, — сквозь зубы повторил я. — Принеси воды и иди спать. Завтра разберёмся.

— Но… как же… я должна во всём сознаться…

Она до побелевших костяшек вцепилась пальцами в рукав платья. Её дымчато-голубые глаза смотрели с испугом и немой мольбой. Мне очень хотелось расспросить, что же здесь, швархи задери, вообще произошло, куда она спрятала оружие и почему вообще пришла среди ночи, но с каждой секундой говорить становилось всё тяжелее и тяжелее. Во рту резко высохло, как в пустыне.

— Шейна, принеси воды и не смей никому ничего рассказывать. — Я добавил в голос строгости, и это неожиданно помогло. Она вздрогнула и тенью метнулась за дверь. Меньше чем через минуту рядом со мной на тумбе стоял огромный графин воды.

— Я могу сделать для вас ещё что-то, Янн?

— Нет, спасибо. Иди спать.

— Я буду спать здесь, рядом с вами. — Она решительно вскинула подбородок и посмотрела на меня блестящими от слёз глазами.

— Где здесь? — Я даже не удержался и фыркнул, оглядев постель. Не кровать, а операционная… — Во-первых, здесь всё в крови. Во-вторых, не ты ли говорила, что девушкам нельзя надолго оставаться наедине с мужчиной?

— Ну и что? Янн, когда вы умрете, мне уже всё равно, что сделают со мной… Хоть сожгут заживо, хоть утопят.

— Шейна, с тобой ничего не сделают, даю слово, — пробормотал, стараясь дышать медленнее. — Просто дай мне эту ночь прийти в себя, а завтра со всем разберёмся. Ты всё мне спокойно объяснишь. Поверь, я сейчас… — я постарался улыбнуться, сведя всё в штуку, — не совсем в форме.