Книга Принцесса Восточного Созвездия, страница 159 – Селина Катрин

— Я? Нет, конечно. — Она брезгливо дёрнула плечом. — У тебя новая сиделка. Миттарка. Старовата, правда, глухонемая и плохо видит, но я предупредила, что муж у меня, к сожалению, буйный, пострадал на службе ужасно, и наручники — мера необходимости. Она, кстати, вот-вот придёт. Её зовут Мэнни, впрочем, она всё равно не услышит, даже если ты к ней обратишься. Наслаждайся, а я по делам.

С этими словами Эсмеральда вышла из спальни, а я почувствовал, как на меня разом накатили тошнота, головокружение и апатия. После того как Эсми посидела на мне, страшно хотелось вымыться, но ещё гаже я чувствовал себя из-за этого видео.

Какова вероятность, что Шейна его увидит? Поверит ли она, что Эсми для меня ничего не значит? Заговорит ли в принципе?

Перед мысленным взором встало её милое лицо, аккуратный носик и дымчато-голубые глаза, которые всегда смотрели на меня с восторгом. Вслед за образом Шейны в голове прозвучали слова Фабриса о её беременности. Очередная волна страха накрыла вместе с резонаторами. А если ей станет плохо от этого видео?

А если она выйдет здесь замуж за другого мужчину?..

А если выкидыш?..

Дверь скрипнула. В спальню, тяжело опираясь на трость, вошла преклонных лет женщина с синей кожей. Миттарка, как и сказала дорогая жена. Женщина взяла утку и, совершенно не смущаясь моей наготы (Эсми не позаботилась кинуть на меня одеяло), жестом показала, чтобы я поднял бёдра вверх. Я отрицательно качнул головой.

— Мэнни, пожалуйста, выпустите меня! — взмолился я на межгалактическом так громко, что не понять было невозможно.

Однако миттарка ещё раз попыталась впихнуть под меня проклятую вазу, а когда не получилось, просто накрыла одеялом и вышла вон.

Я застонал. Три недели. Надо подождать всего лишь три недели. Эсми не сможет меня вечно держать на привязи. В Службе Безопасности рано или поздно хватятся меня.

Да кого я обманываю?

Три недели — это вечность.

Шейна

Гостиная была усыпана всевозможными глиняными безделушками, но с того момента, как я узнала, что Янн ушёл из клиники, из рук всё валилось. Мои мысли метались, словно караван, попавший в песчаную бурю. Почему он ничего не сказал мне? Почему до сих не связался? Не передал хоть что-то через Фабриса или Даниэллу, если я его компрометирую и порчу репутацию? Как так?!

Неужели я больше ему не нужна?..

Янн был для меня источником силы, моим живительным оазисом, а без него я не знала, что делать и как быть. Кондиционер остужал воздух в помещении до комфортной температуры, но я медленно задыхалась. Внутри всё горело и болезненно саднило — куда больнее, чем если бы кожу безостановочно тёрли стеклянным песком.

Вернувшись в отель, я принялась водить щёткой по густой шерсти гиены. Преследователь, не любивший, когда его трогают, внезапно притих и лишь недовольно шевелил ушами, будто бы понимая, что сейчас мне жизненно необходимы эти монотонные движения щёткой. Гиена. Кусочек Террасоры. Кусочек той жизни, где я была счастлива с Янном.

На ужин я не пошла, а Даниэлла, удалившись на полчаса для переговоров по коммуникатору, сообщила, что эту ночь проведет со мной в номере. Я не возражала. Вечер прошёл в тишине. Точнее, Даня пыталась меня как-то развлечь и расшевелить, но её слова лишь эхом доносись сквозь ватный туман сосущей тревоги. Тревожные мысли крутились исключительно вокруг Янна.