Книга Мой сводный с Цварга, страница 61 – Селина Катрин

Меня затрясло. Слезы исчезли, уступив место шоку и недоумению.

— Так, всё, хватит. — Я поднялась. Складной стульчик скрипнул подо мной. — Яранель никогда ничего не делал мне плохого. Сколько себя помню, я всегда его любила.

— Я знаю, милая. Теперь я знаю, — ответила Лана, тоже поднимаясь. У неё так же подозрительно блестели глаза от слёз.

— Я могу его увидеть? — уточнила я. — Почему он в Планетарной Лаборатории?

— Боюсь, что нет. — Цваргиня надрывно вздохнула. — Сразу после вашего освобождения он сказал, что на тебя было оказано сильное бета-воздействие, а сам объявил о привязке.

Час от часу не легче.

— Мы подумали, что он таким образом пытается оправдать насилие и смягчить наказание… — Лана отвела взгляд. — Оказывается, нет. В общем, он сейчас в изолированной палате, и к нему не пускают родственников и знакомых ещё три недели. Он доказывает, что привязка действительно имеется и она к тебе.

— А это… опасно?

— Если привязки нет, то всё пройдёт легко, никакого бета-голода не будет. Если же привязка есть, то в отсутствии источника правильных колебаний голод рано или поздно проявится и может прогрессировать очень быстро. Тут важно поймать момент и не довести пациента до смерти. При этом доки стараются зафиксировать это состояние документально на несколько дней, чтобы потом у Яра были официальные документы о привязке.

«Дождись, ладно? Обещаю, я вернусь за тобой», — прозвучали слова Яра в голове, и я обхватила себя руками.

«Не умри там без меня, пожалуйста», — взмолилась мысленно, представив любимое лицо сводного брата.

Айлин

Три недели показались бесконечностью. Из Планетарной Лаборатории каждый день поступали звонки с отчётами о состоянии Яранеля, и все они были удручающими: ему становилось всё хуже. Теоретически я должна была находить утешение в том, что его привязка ко мне подтверждалась, а это значило, что даже общество, столь строгое к любым нарушениям неписаных правил, могло бы простить наш союз благодаря физиологической неизбежности. Но вместо облегчения тревога росла с каждым днём. Вместо радости от признания привязки я ощущала лишь страх: успеют ли они спасти Яра?

Лана переговорила со слугами. Кто-то не вернулся работать в поместье Рошфор наотрез, но большинство, услышав мои личные заверения и последние новости — а СБЦ не стала молчать и сообщила, что все подозрения с Яранеля сняты, а в розыск подан Ханс, — всё же мало-помалу начали возвращаться. Правда, молоденькие лакеи-цварги нет-нет и смотрели на меня, осуждающе поджав губы, но мне было всё равно. Так сложилась судьба. Да, Рошфоры меня удочерили, да, формально Яранель мой сводный брат… но я его люблю. А он жить не может без меня, и тут уже дело не в «красиво» или «некрасиво», а в физиологической зависимости. И ни он, ни я не сделали ничего плохого.

Ханса нашли через несколько дней. В очень маленькой деревушке в предгорье со множественными переломами ног и сломанными рёбрами… В отличие от нас, ему не так повезло с лавиной, а может, он и в принципе катался на лыжах хуже, но мне было даже жаль архитектора, когда я читала сухой отчёт, переданный господином Хейвордом через помощника. Суд Хансу назначили, как и выдали запрет на приближение ко мне. Я ещё раз подтвердила, что желаю минимального наказания для мужчины, и попросила в дальнейшем обращаться к адвокатам Рошфоров. Ханс меня больше не интересовал.