Книга Агент сигма-класса. Больше, чем адъютант, страница 76 – Селина Катрин

— Прости, Джерри. Я настолько привык к тебе, что иногда забываю о твоём прошлом, — невероятно серьёзным тоном произнёс он.

«Настолько привык к тебе». Я прикусила губу, чтобы не выдать свои чувства. Слышать эти слова было одновременно досадно и очень горько. Шварх… Джерри, ещё недавно ты была готова отдать всё на свете, лишь бы только Даррен был жив, а сейчас недовольна фразой «я настолько привык к тебе». Имей же совесть!

Мотнула головой, прогоняя опасные мысли, подошла к раковине и принялась тщательно мыть овощи с помощью выдвижного смесителя. В принципе в этом не было никакой необходимости, но так я, по крайней мере, могла какое-то время постоять рядом с цваргом и незаметно вдохнуть неповторимый аромат можжевельника и сосновых иголок. Совсем скоро у меня не будет возможности сделать даже это. Сомневаюсь, что генерал будет давать мне выходные или отпускать от себя дальше, чем на пару метров.

Тем временем Даррен ловко вскрыл несколько упаковок с мясом и отточенными до автоматизма движениями стал рубить мясо. Футболка с коротким рукавом, которую я купила, не глядя на размер, в отличие от военного мундира не скрывала перекатывающихся под кожей канатов мышц. Более того, за то время, что Даррен лежал в больнице, его тело восстановилось. В итоге тонкая хлопчатобумажная ткань плотно прилегала к его выпуклой груди и прессу, подчёркивая идеально просушенный рельеф. До зуда в кончиках пальцев захотелось вновь прикоснуться к груди Даррена, как тогда в клинике, ощутить гладкий горячий шёлк подушечками пальцев.

Почему считается, что женская грудь — это неприлично, а мужской торс — нормально? Почему, если девушка в жаркий день подвернёт края футболки и покажет пупок или наденет платье с глубоким декольте, то обязательно найдётся кто-нибудь, кто неодобрительно посмотрит ей вслед, а когда мужчина снимает рубашку, женщина обязана сделать вид, что ничего такого не происходит?!

Видимо, я слишком сильно отвлеклась, потому что внезапно гибкий душ вырвался из рук и зажил своей собственной жизнью. Прежде чем я успела поймать предательский шланг и зафиксировать его в мойке, мощный фонтан воды вырвался вверх и в сторону.

— Ох, прости, Даррен! — Я повернула голову, чтобы извиниться за инцидент и… осознала, что окатила водой мужчину с ног до головы. — Прости! — пискнула вновь, глядя на то, как мокрая футболка и джинсы облепили тренированное тело.

Ручейки воды стекали по его одежде прямо на пол, тёмные волосы растрепались и непослушными прядками легли на лоб, несколько крупных капель блестели на сильной шее, длинных иссиня-чёрных ресницах, полных мужских губах и витых рогах. Последние от влаги стали казаться ещё более гладкими. Я поймала себя на том, что за обе жизни не видела ничего сексуальнее, чем Даррен в мокрой одежде. К щекам прилила краска. Шварх, как же неудобно-то получилось… Треклятый шланг! Чтоб его на атомы расщепило!

Неожиданно Даррен расхохотался. Это был чистый, мелодичный и тёплый смех, очень приятный для слуха. Будто долгожданное солнце после полярной ночи наконец-то вышло из-за ватного промозглого тумана и обогрело своими лучами. Даррен очень редко смеялся. На людях и в Космофлоте он чаще всего носил маску ледяного адмирала, чтобы к нему лишний раз никто не приставал с дурацкими просьбами, всегда был предельно собран и серьёзен. Но в те редкие моменты, когда я видела его смеющимся, весь мир преображался и становился чуточку светлее и теплее. Я улыбнулась ему в ответ ровно до того момента, как адмирал произнёс: