Книга Агент сигма-класса. Больше, чем адъютант, страница 60 – Селина Катрин

Мне пришлось откашляться, прежде чем ответить.

— Уважаемый… Мне действительно всего лишь двадцать, и я не являюсь совершеннолетней по межгалактическим стандартам, на этом всё. Остальные ваши догадки неверны. Данный мужчина — работодатель, и я всего лишь делаю свою работу. Виза, что мне выдана, рабочая. И да, один мой очень дальний родственник является цваргом. Прошу, не распространяйтесь о своих догадках, если не хотите поставить меня в неудобное положение. Всё-таки, как вы верно отметили, на Цварге наблюдается демографический перекос, и любое, даже невинное действие или поступок общество может трактовать неверно. Мне бы этого не хотелось, тем более что я выросла на Захране. У нас другие нормы этикета и правила. Проживание в одном доме с мужчиной ни о чём не говорит. Прислуга у богатых людей всегда живёт в том же здании.

Признаться, я понятия не имела, как именно обстоят дела на Захране, и имеет ли там хоть кто-нибудь достаточно денег, чтобы иметь «живую» прислугу. Но ещё сильнее меня напрягло то, что совершенно посторонний цварг сделал настолько далеко идущие выводы о моих с Дарреном отношениях. В итоге ложь далась мне легко.

Уголки губ водителя опустились вниз, на высоком лбу выступила испарина, а взгляд неожиданно трансформировался в извиняющийся.

— Ох… простите, меня, глупого, простите! — тут же воскликнул цварг. Ещё пять минут он приносил сердечные извинения, которые в какой-то момент превратились в допрос, не связана ли я отношениями с кем-либо. Под конец поездки назойливый водитель уже сватал мне своего племянника.

С трудом сохраняя на лице вежливую маску, я расплатилась за поездку и поспешно ретировалась из флаера. Молодой человек на ресепшн клиники приветливо кивнул и без вопросов выдал мне пропуск. Он уже тоже меня хорошо знал. Впрочем, с того дня, когда я, будучи с ног до головы в грязи и крови припарковала Ястреба на верхнюю площадку клиники и вытащила из кабины истребителя такого же окровавленного Даррена, меня здесь знал каждый сотрудник в лицо.

Без промедлений зашла в лифт, поднялась в ВИП-сектор и с глупой надеждой нажала на сенсорную ручку знакомой палаты. Даррен лежал неподвижно точно так же, как и вчера. То же красивое и расслабленное лицо, длинные тени от густых чёрных ресниц, широкие скулы, твёрдая линия мужественного подбородка… даже отросшая прядка волос, что лежала на виске, норовя попасть в глаз, если хозяин откроет его — и та на том же месте. Под тонкой простынкой проглядывало сильное, но заметно исхудавшее мужское тело. Множество трубочек, проводов и датчиков вело к общему дисплею, где выводились различные числа и графики.

Я непроизвольно подошла ближе к Даррену и, затаив дыхание, будто он мог проснуться от этого, убрала прядку непослушных волос с лица. Так лучше. Подушечки пальцев сами собой скользнули по бархатистой коже скулы, перешли на шею. Удивительно, насколько у него, оказывается, мягкая кожа. Только сейчас до меня внезапно дошло, что у цваргов щетина не растёт. И до сих пор я ни разу не видела и не слышала, чтобы Даррен брился… Ещё одна милая особенность этой уникальной расы.

Рука сама собой продолжила путь вдоль ключицы по литым мускулам внушительной мужской груди без единого волоска. Разве может быть Даррену двести двенадцать лет? Таноржцы не доживают до этого возраста, да и по меркам цваргов, он уже давно не считается «молодым человеком». В сто двадцать цваргини уже начинают молодиться и поголовно ходить на восстанавливающие миттарские процедуры. Сто пятьдесят считается вполне зрелым возрастом.