Книга Агент сигма-класса. Больше, чем адъютант, страница 116 – Селина Катрин

— Да, идите, — кивнула парням. — Только далеко не заплывайте, неизвестно какое здесь течение…

— …и включите на всякий случай индуктор подводных колебаний для отпугивания морских гадов, — хором закончили ларки за меня и заулыбались.

Неужели я такая предсказуемая? Устало махнула рукой, оказывая, чтобы ступали, и направилась к «Молниеносному». Огромный корабль за восемь месяцев уже буквально врос в посадочную площадку. За всё время он не поднимался в космос ни разу. Адмирал время от времени прилетал на своём «Тигре», но, как и сказал кадет Риноско, не задерживался на планете.

За последние восемь месяцев мне даже порой начинало казаться, что Даррен меня избегает. Я чувствовала, что он далеко не всё мне рассказывает, но в то же время понимала, что не имею права требовать от него ответов. Во время звонков же Даррен вёл себя открыто, иногда даже шутил, совсем как в первый год, когда я присматривала за Тайлером, интересовался тем, как продвигаются дела на Зарине. О том, что произошло в его каюте на главном филиале Академии, ни он, ни я больше не говорили. После таких звонков не душе становилось одновременно и слаще, и горше. Я старалась себя не накручивать, но в то же время нет-нет, да и заползали ядовитыми змеями мысли о том, что он наконец-то нашёл себе цваргиню, и всё свободное время проводит с ней. Как ненормальная сталкерша я просматривала цваргские новости о Даррене, убеждая себя, что делаю это исключительно из-за беспокойства о репутации адмирала.

Я всё чаще и чаще стала ловить себя на том, что делаю какие-то вещи на автомате, постоянно думая о Даррене. Я смотрела на яркое местное солнце и представляла улыбку адмирала. Я отчитывала кадетов за непослушание или глупые поступки, а при этом задавалась вопросом, как адмирал Нуаре среагировал бы на ситуацию на моём месте. Я подписывала документы от его имени и вновь возвращалась мыслями к цваргу.

Когда Даррен не звонил или же очень быстро завершал связь, или когда кадеты, словно сговорившись, начинали атаковать меня вопросами, когда же вернётся адмирал Нуаре, я чувствовала, как жалобно воя, точно обледеневший двигатель на зимнем ветру, всё глубже оседает в душе тоска. Когда Даррен объявлял, что прилетит на несколько дней, мне казалось, что даже кровь по венам начинает течь быстрее. Я ощущала непривычный душевный подъём, хотя, впрочем, и кадеты его ощущали так же, а после отбытия адмирала на меня накатывала бесконечная усталость и серая меланхолия. Такая часто охватывает после какого-нибудь очень важного дела, когда испытываешь длительное душевное напряжение.

Порой я проклинала себя за то, что так и не сказала Даррену, как в действительности к нему отношусь. Я понимала, что он не ответил на мои приставания у себя дома, отказал даже в поцелуе, но, тем не менее, мне до безумия хотелось признаться ему. Останавливал меня страх и понимание, что так я вижу Даррена хотя бы урывками, а если откроюсь, то, возможно, он станет избегать меня по-настоящему.

Мне нравилось в адмирале абсолютно всё. Порой я незаметно проскальзывала в его пустую каюту на Молниеносном и часами ходила по ней, трогала стол, за которым он любил работать, лежала на кровати, обнимая подушку, насквозь пропахшую цваргом, проводилась рукой по рубашкам, отчаянно завидуя последним. Ведь они имели возможность соприкасаться с его горячим телом. Вселенная! Я никогда не знала, что можно настолько сильно и безответно полюбить кого-то.