Книга Адвокат с Эльтона, страница 101 – Селина Катрин

Я бегло смотрел на журналистов, операторов, прессу, случайных прохожих, просто заинтересованные лица и думал о том, что ещё ни разу так сильно не вляпывался. В какой-то момент взгляд наткнулся на закутавшуюся в плащ фигурку, до побелевших пальцев сжимающую знакомый чёрный клатч. В груди что-то сжалось. Безо всяких сомнений эта была Алесса. Она подглядывала из-под низко надвинутого капюшона и была уверена, что я её не узнаю. Неужели пришла из-за меня? Почему тогда убежала с утра, так и не поговорив?

— Эрик! — Мертвенно-бледный Камиль дёрнул меня за рукав, как только его вывели из клетки, и прошептал одними губами: — Может, согласиться на сделку? Я… боюсь…

Да уж, третий сателлит Танорга, очевидно, слишком райское местечко, чтобы называться тюрьмой. Как же Камиль отреагирует на настоящие камеры на Карридо, если его проняло всего лишь от клетки в зале заседания? Хотелось сострить, что при первой нашей встрече таноржец настаивал на публичном присвоении авторства, но в карих глазах было столько отчаяния, что я лишь отрицательно мотнул головой и вновь погрузился в размышления.

Проклятый цейтнот!

— … обвиняется в краже интеллектуальной собственности, — пронеслось на весь зал, возвращая меня в суровую реальность. — Если сложить все текущие продажи «Сонаров Росси», а также учесть прибыль от переоснащения кораблей Космического Флота хотя бы классов «линкор» и «крейсер», то получится более двадцати семи миллионов кредитов…

Вспышка озарения молнией расколола сознание на две части — одна всё ещё страшно негодовала, а вторая ликовала, поняв, что нашла выход из безвыходной ситуации.

Гастон Гайн откашлялся.

— Эрик Вейсс, суть иска ясна?

— Да, Ваша честь. — Я кивнул, стараясь не выдать своего состояния. — Уточните, пожалуйста, на что опирались финансовые эксперты, делая оценку стоимости программного обеспечения?

— На текущие продажи и цену акций «Сонаров Росси», разумеется! — возмутился второй адвокат Доминика. — Все данные получены из открытых источников и перепроверены независимыми специалистами…

— Отлично. — Я кивнул. — Тогда, если всё перепроверено, предлагаю сократить оценку интеллектуальной собственности до полутора миллионов кредитов.

В зале раздались шепотки и отчётливые смешки.

— Это просто возмутительно, господин Вейсс! — Первым опомнился один из адвокатов Фортрана.

Я отрицательно покачал головой.

— Совсем нет. Возмутительно то, что в оценку стоимости вы закладываете продажи Космическому Флоту, который является военной структурой. При этом дело-то явно гражданское. Либо вы вычёркиваете строки из общей суммы, либо я требую перевода дела в статус военного.

Зал буквально взорвался обсуждениями, и судье пришлось вновь стучать молотком и даже включать сирену, чтобы призвать всех к тишине. Тем временем, Камиль повторно дёрнул меня за рукав и, заикаясь, пробормотал:

— Воен… ное?.. То есть… меня вообще… казнить могут?!

— Доверься, они не пойдут на это, — только и успел я шепнуть клиенту.

Объяснять Камилю, что судья и Доминик Фортран не заинтересованы в привлечении внимания военных лиц, было слишком долго. Опять же, это означало бы откладывание процесса, а им, судя по всему, позарез нужны были «Сонары Росси». Нет, конечно, это был риск и самый тонкий момент в защите, но я рассчитывал, что полтора миллиона крекеров с их точки зрения — это такая же неподъёмная сумма денег для одного человека. В конце концов, любой финансист скажет, что оценка капитала компании или программного обеспечения и реальные деньги — это вещи, которые связаны друг с другом приблизительно как две звезды. Вроде бы в одной галактике вращаются, и взрыв одной может повлиять на другую, но на деле зависимость очень слабая. Стоимость акций, волатильность рынка, субъективные оценки узкопрофильных экспертов, недополученная прибыль… Разумеется, Камиль Росси никогда в руках не держал полутора миллионов кредитов.