Книга Прокурор с Эльтона, страница 114 – Селина Катрин

Когда трап опустился и Элиза покинула кабину, я обнаружил, что она забыла клатч — за неделю проживания на Хёклу светские мелочи успели выскочить из её головы. Я схватил женскую сумочку, высунулся из истребителя и, не зная, как привлечь внимание, громко кашлянул.

— Гхм-м-м-м!

Почти дошедшая до нижней ступени эльтонийка обернулась, увидела знакомую вещь в моих руках и улыбнулась.

— О, капитан Танеко, какая же я растеряшка, совершенно забыла про собственную сумочку! — воскликнула она, поднимаясь обратно.

Когда я протянул клатч, наши пальцы соприкоснулись.

— Останься, прошу, — прошептал одними губами, всматриваясь в огромные бирюзовые глаза любимой. — Не делай этого.

Лиз отрицательно покачала головой, а затем внезапно приподнялась на носочки, крепко прижалась и беззвучно поцеловала. Из груди как будто весь воздух вышибло! Впервые в жизни меня целовали так жарко… Говорят, когда влюблён, в животе щекочут крыльями бабочки… Врут! Всё врут. Меня отхлестали плетью из дикой ежевики, но клянусь, с этого дня я полюбил ежевику ещё больше. Сладкие ягодные губы терзали, но при этом дарили неземное удовольствие. Они отдавали утончённой, еле заметной горечью. Поцелуй прервался так же внезапно, как и начался. Алесса шагнула назад, вскинула на меня взгляд влажных и голубых, как океан, глаз, моргнула.

— Хорошего вам путешествия, офицер, — произнесла она тихо, развернулась и побежала прочь, застучав по пентапластмассе балетками, которые я смастерил из её туфель.

Что это было? Извращённая просьба о прощении? Как ещё можно трактовать этот поцелуй после того, как она сама настояла, что брак фиктивный? Очевидно, просто решила воспользоваться тем, что я к ней неравнодушен.

С уходом Лиз в «Орле» стало тихо, а внутри меня всё свернулось в тугой нервный узел. Я злился на Алессу, что она всё-таки поступила так, как хотела, но в то же время понимал, что не имею права её удерживать силой. Злился на поцелуй, но не столько на действия эльтонийки, сколько на свою реакцию. Я прекрасно понимал, что мне этого катастрофически мало. Хочу повторить его снова, и даже больше. Хочу её всю.

Марк развернул истребитель и направил его в сторону Академии. В какой-то момент он знаками попросил перехватить управление на себя, а сам взял пластель и размашисто написал:

«Она справится. Но мы должны поторопиться, чтобы подстраховать».

Я отнял термоперо и черканул в ответ:

«Почему ты поддержал её?»

«Потому что она явно из тех женщин, кому нельзя что-то запрещать. Всё равно сделает по-своему».

Я усмехнулся. Алессу я знал совсем немного, но да, она сильно отличалась от той скромной и тихой Элизы с М-14 из моего прошлого. Взять хотя бы то, как она ловко вытащила меня с астероида… а ведь за подделку информации об анализе крови её бы в прокураторе по головке не погладили.

«И она превосходная лгунья. Вон, даже тебя обманула», — внезапно появилась ещё одна надпись.

Я бросил на таноржца вопросительный взгляд. Допустим, я-то это знаю, но он откуда?

«Она тебя любит. Не упусти её», — вновь появилось на куске дешёвой пластмассы.

Эта запись вызвала глухую досаду. Это он так из-за поцелуя решил? Бред. Придерживая штурвал одной рукой, я дописал:

«Ты ошибаешься. У неё есть другой мужчина».

Марк Танеко несколько раз перечитал мою запись, прежде чем удивлённо приподнять брови и отрицательно покачать головой, мол, да быть такого не может. Затем он нахмурился и вновь указал кончиком разгорячённого стилуса на предыдущую надпись. Я поджал губы и задумался.