Книга Агент таурель-класса, страница 74 – Селина Катрин

Блондинка с грустью поковыряла остатки каши и отставила плошку в сторону. Необычные сиреневые глаза таноржки неожиданно заблестели, и стало очевидно, что её улыбка и бодрость – напускные. На самом деле она очень сильно переживает по поводу случившегося.

— Моник, это не твоя вина… – растерянно пробормотала я, спешно пытаясь подобрать слова.

— Треклятая галактика, у меня и семена этих деревьев не получилось собрать! Они даже не зацвели до сих пор, хотя по всем правилам природы уже должны были!

Девушка перевела взгляд на огромные перламутрово-розовые бутоны и с силой закусила щёку изнутри.

— Ракхаши, – тихо поправила я.

— Что?

— Эти деревья ларки называют ракхаши. Они верят, что в их стволах живут души погибших предков.

— О, здорово, что тебе удалось узнать их название, – меланхолично отозвалась Моник.

Она уставилась вперёд остекленевшим взглядом и погрузилась в размышления. Я в это время ела рисовую кашу, которая на вкус оказалась вполне неплохой. В какой-то момент собеседница неожиданно сказала:

— Что-то я эгоистично всё жалуюсь и жалуюсь, а о тебе совсем не подумала. Тебе, наверное, совсем туго. У тебя-то только-только все склеиваться с вождём начало, да?

Я чуть не подавилась, с трудом проглотив вставшую комом кашу.

— С чего ты решила? У меня с ним ничего нет.

Таноржка громко фыркнула и закатила глаза.

— От такого «ничего нет» дети появляются. Я видела вас вчера…

Первым порывом было возмутиться. Так поступила бы любая чистокровная цваргиня. Но немного поразмыслив, я пришла к выводу, что это просто глупо. Это на Цварге намёк на отношения до брака считается оскорблением, а ведь у людей с этим проще. Таноржка не хотела меня оскорбить. Я поинтересовалась:

— Моник, а где все?

Биолог посмотрела, словно не понимая, о чём идёт речь.

— Все? – Она моргнула. Видимо, какая-то часть её сознания всё ещё осталась в глубоких размышлениях о поступке Логана. – Наши отправились на поляну за ягодами асаи… Новый вождь клана… ну, в смысле, старый, но тот, который оказался настоящим вождём, разрешил набрать ягоды с собой. Сами ларки, как я поняла, большей частью отправились в деревню ещё ночью. Наверное, всё ещё празднуют.

Я кивнула и эхом отозвалась:

— Да, видимо, празднуют… А может, наносят настоящие татуировки на спины новым защитникам.

— Ты о чём?

Моник нахмурилась, словно я сказала какую-то глупость.

— Татуировки, – рассеянно повторила. – Ты же видела, что у взрослых ларков они почти у всех есть. Это явный знак отличия воинов. Думаешь, они не наносят их вот прямо сейчас?

Светловолосая девушка несколько секунд на меня смотрела, а затем вдруг расхохоталась, причём искренне.

— Ох, Лейла, ну ты даёшь! Неужели после жизни здесь, в лесу, ты действительно думаешь, что хотя бы один из ларков может позволить колоть себя иголками с краской?!

Она понизила голос до баса и, явно подражая мужскому голосу, продекламировала:

— Медицина – это зло. Всё, что неестественно – ужасно. Мы сильные воины, но пользуемся холодным оружием, потому что звери должны погибать в честном сражении.

Я смущённо пожала плечами.

— Не очень хорошо себе представляю это, но… как-то же они получают эти письмена. Отпечатки от коры – это, конечно, хорошо, но они же смоются… Ты так не думаешь?

Моник неожиданно оживилась.