Книга Агент таурель-класса, страница 173 – Селина Катрин

— Фабрис, я прошу прощения, что вот так ворвалась в твою жизнь, – пробормотала, рассматривая кольцо. – Я даже не представляю, сколько проблем обрушила на тебя, но мне совершенно точно не надо покупать таких подарков. Уверяю, это лишнее.

— Поверь, у меня хватает средств. Надевай. – Мужчина внезапно улыбнулся, а мне ничего и не оставалось делать, как надеть обручальное кольцо.

Осмотр в клинике не выявил никаких отклонений у плода, а на глубокое сканирование я не согласилась. Вечером того же дня Робер привёз из Бункера походный рюкзак с вещами, который подарил Джереми, а также новый коммуникатор. «На всякий случай», как объяснил мне цварг. Больше разговоров об Оберане Мёрфи мужчина не поднимал, коротко сообщив, что всё уладил, но ближайшие две или три недели мне всё-таки лучше носа на улицу не показывать – мало ли что придёт в голову бывшему начальнику.

Каждое утро Фабрис уходил рано утром на работу и возвращался лишь затемно, а я от нечего делать зависала в инфосети, и как-то так само собой получалось, что искала информацию о пустынях. Несмотря на то, что Ларк остался за триллионы километров, проблема расширяющихся Сухих Песков и многочисленных хтэрров не давала мне покоя. В каком-то смысле мне даже проще было сосредоточиться на проблеме другой планеты, потому что стоило мозгам вынырнуть из привычного состояния «анализ всего и вся», как в голову шли или переживания из-за генетических тестов, или вовсе один зеленоглазый воин. Стоило хоть чуть-чуть забыться, и меня начинали съедать страх, гнев, отчаяние, паника… А что делать дальше? Как жить? Что скажет общество, когда у меня родится полуцварг-полуларк? Не то чтобы мне было не всё равно, каково будет общественное мнение, просто я боялась, как это отразится на ребёнке.

Совместный быт с Фабрисом оказался неожиданно настолько лёгким, что я невольно сравнивала мужчину с Арх-ханом. И внезапно у вождя клана ларков и эмиссара высшего звена нашлись общие черты. Фабрису было также непринципиально, что он ест и где спит, а ещё он оказался таким же неисправимым трудоголиком. Я понятия не имела, в чём состояли обязанности псевдо-жениха, но видела по выражению лица мужчины, что он думал о работе даже в те минуты, когда мыл кружку. Кстати, мытьё кружки было у него каким-то особенным ритуалом. Однажды я спросила у Фабриса, почему он это делает сам, а не поставит посуду в посудомоечный шкаф, на что меня смерили почти возмущённым взглядом:

— Лейла, ну здесь же мои отпечатки пальцев, слюна… Через сколько секунд заработает посудомойка? Десять? Двенадцать? А если я кружку неправильно поставлю и накрою кастрюлей случайно? А так я контролирую процесс, что кружка действительно будет помыта.

Этот обескураживающе прямой и логичный ответ неожиданно заставил засмеяться. Почему-то подумалось, что если бы тогда, когда мама вручила анкету Фабриса под видом кандидата в супруги, я с ним встретилась бы, он вёл бы себя точно так же открыто, попросил бы в ресторане одноразовые приборы, а затем ещё и лично утилизировал последние. Он бы не стал пытаться состроить из себя кого-то другого или показаться лучше, чем есть на самом деле. Совсем как ларки…

Чем больше я общалась с мужчиной, тем отчётливее понимала, что Робер стал бы замечательным супругом, очень внимательным и заботливым, местами даже чересчур, но при этом я никогда в него не влюбилась бы так, как в Арх-хана.