Книга Цена дыхания, страница 16 – Людмила Вовченко

Нора не отвела взгляд.

— Это… было как всегда.

Амелия на секунду закрыла глаза.

И медленно вдохнула.

Слишком медленно.

Потому что внутри поднималась злость.

Та самая — горячая, чистая, врачебная, от которой руки не дрожат, а становятся точнее.

— Как всегда, — повторила она тихо. — То есть дети болеют, вонь стоит такая, что у меня вчера чуть не случился второй инфаркт, а вы называете это «как всегда».

— Мы делаем, что можем, мэм, — резко сказала светловолосая.

Амелия повернулась к ней.

— Имя.

— Сара.

— Сара, — повторила Амелия. — А теперь скажи мне честно. Ты правда думаешь, что это «можем»?

Сара вскинула подбородок.

— А что ещё? Они всё равно…

Она осеклась.

Поздно.

Амелия шагнула к ней.

Медленно.

И в кухне стало тихо.

— Заканчивай мысль, — сказала она спокойно.

Сара сглотнула.

Но упрямство в ней оказалось сильнее страха.

— Они всё равно долго не живут, — сказала она. — Вы сами знаете.

Тишина стала плотной.

Бетси побледнела.

Мэри, стоявшая у печи, опустила глаза.

Нора замерла.

Амелия стояла перед Сарой.

И чувствовала, как у неё внутри что-то ломается.

Не с грохотом.

Не с криком.

Тихо.

Как тонкая кость.

Она очень медленно вдохнула.

Словно пыталась выбрать слова.

Подобрать.

Сдержаться.

И на секунду у неё действительно перехватило дыхание.

— Так, — сказала она наконец. — Так. Хорошо.

Она провела рукой по лицу.

Закрыла глаза.

Открыла.

И уже другим голосом:

— Это максимум приличия, на который я сейчас способна.

Она посмотрела на Сару.

— Ты уволена.

Сара моргнула.

— Что?

— Ты уволена, — повторила Амелия. — Прямо сейчас. Забираешь свои вещи и уходишь.

— Вы не можете…

— Могу.

— Мне некуда идти!

— Это не повод оставаться там, где ты считаешь нормальным смерть детей.

Сара побледнела.

— Я ничего не делала!

— Именно, — тихо сказала Амелия. — В этом и проблема.

Сара открыла рот.

Закрыла.

И вдруг с вызовом:

— Да вы сами…

Амелия резко подняла руку.

Не ударила.

Просто остановила её словами:

— Осторожно.

Сара замолчала.

В кухне было слышно, как потрескивает уголь.

— Вещи. На выход, — сказала Амелия.

Сара стояла ещё секунду.

Потом развернулась и вышла.

Дверь хлопнула.

Тишина.

Амелия повернулась к остальным.

— Кто ещё считает, что дети «всё равно не живут»?

Никто не ответил.

— Прекрасно. Значит, сегодня у нас не полный провал.

Она обвела их взглядом.

— С этого момента здесь всё меняется. Не потому, что я так хочу. А потому, что иначе вы все окажетесь на улице. Или хуже.

Нора тихо сказала:

— Хуже?

Амелия посмотрела на неё.

— Нора, на этот дом уже идут жалобы?

Нора замерла.

Бетси подняла глаза.

Мэри сжала руки.

— Отвечай.

Нора выдохнула.

— Говорят… на рынке… что да.

— Проверка?

— Могут прислать.

Вот оно.

Амелия кивнула.

— Отлично. Значит, у нас есть стимул.

Она повернулась к столу.

— Нора, список всех детей. С возрастом. Состоянием. Кто откуда. Бетси — бельё продолжаем. Мэри — остаёшься со мной. Остальные — работают.

— Мэм… — тихо сказала Бетси. — А если придут?

Амелия посмотрела на неё.

И усмехнулась.

— Тогда мы покажем им, что здесь лучше, чем они ожидали.

— А если нет?

— Тогда будем импровизировать.

Она развернулась и вышла из кухни.

И только в коридоре заметила, что у стены стоит ещё одна девушка.

Невысокая.

Худая.

С рыжими волосами, выбивающимися из-под чепца.