Онлайн книга «Змеелов»
|
Ирга шутливо нахмурилась: — А мамке передам, что ты торговаться удумал? И добавлю, что опять босым по улице носишься! — А то ты сама часто в обувке! Ирга пошевелила пальцами босых ног. В самом деле, привычку натягивать сапожки она так и не заимела, хотя теперь-то у неё не со Звениглаской один на двоих сундук с нарядами, а собственных два. Имелись там и сапожки, и онучи с поршнями, и копытца, и лапоточки – чего душа пожелает! А уж сколько бисерных уборов да цветастых сарафанов – не перечесть! Баловал зазнобушку неулыбчивый муж, с ней лишь ласков был. И уж старался изо всех сил, чтобы никто не сказал, дескать, пригрела Ирга слепца, а сама хозяйство тащит. Нет, тот, кто раньше звался Змееловом, был не таков! Слепцом он видел поболе зрячих, а уж зелья, вары да снадобья готовил такие, что за них на большой земле платили золотом. Но жена всё одно ходила босая – смех да и только! — Ну хитрец! – восхитилась Ирга. – И в кого только? Соколок выпятил грудь. — Знамо в кого! В батю! Медку-то дашь? — Затрещину бы тебе… Но кашник с угощением Ирга таки достала, стараясь над ним поменьше дышать. Обида у неё на мужа была страшная: от любимого лакомства рыжуху отворотило с того самого дня, как колдовка ощутила под сердцем тяжесть. А варить такое зелье, чтобы не плохело от одного вида мёда, супружник отказывался. — Перетерпишь, – говорил твёрдо и поджимал тонкие губы, дескать, кончен разговор. А после сцеживал улыбку в кулак. — Ладно уж… Да смотри всё не ешь! А то Звенигласка нас с тобой за чубы-то оттаскает, не поглядит, кто ей родня. Весть-то хоть стоящая? Ложку Соколок не взял, сунул в кашник ладонь и ну облизывать! — А ты сама погляди! Гостья у тебя во дворе, на завалинке греется. — Что ж сразу не сказал?! Проснулась никак?! Ирга всплеснула руками, кинулась к двери, вернулась. Суетливо достала молока из погреба, налила в блюдце и, стараясь не расплескать, выскочила на улицу. Босая, ясно. Змейка дождалась. Отчего бы не дождаться? Почитай пятый год ей с поклоном угощение подносят. Своим звериным умишком она, конечно, не понимала, отчего так, но рыжую девку берегла и зорко следила, чтобы какой нечистик не цапнул, заигравшись, за пятку, чтобы крысы не плодились в подполе да не портили припасы и чтобы лихой человек не подошёл. Отчего-то последнее девку кручинило, и она подолгу глядела змейке в бусинки глаз, беззвучно внушая, что жалить никого нельзя. Змейка качала гладкой головой, но слушалась, и за то получала молоко. — Ну здравствуй, красавица Бойга, – поздоровалась Ирга. – Хорошо ли спалось под снегом, ладно ли лежалось? Змейка не ответила, да Ирга и сама знала, что не осталось в ней ничего ни от любящей матери, ни от жестокой змеевицы. Знала, но всё равно всякий раз выносила блюдце молока. Вскоре поспели пироги. Соколок помогал укладывать – десять в корзину, один за пазуху, а Ирга делала вид, будто не замечает. Корзину, надув щёки от натуги, малец тоже поволок сам. — Ты на сносях, тебе негоже, – нахмурился он. Ирга только хмыкнула. Ишь чего удумали! Малец нагляделся, как оберегает Иргу муж, и ну так же! Воды не принеси, бельё к мосткам не таскай… Эдак скоро ей и вовсе воспретят с перины подыматься, тьфу! Стоило вспомнить мужа, как тот в самом деле явился. Запыхавшийся – успел с утра на лодчонке до большого берега, отвёз снадобье от лёгочной хвори на ярмарку, и обратно. С собой зельевар обыкновенно брал младшего кузнецова брата. Раньше парнишка жил у родни за озером, но после беды, что проредила яровчанских мужиков шесть лет назад, вернулся в родной жабий край и как мог помогал брату. Помогать было в чём: самого Буяна лиходеи укоротили на полноги, однако кузнец не жаловался и любимое дело родичу не уступил. Потому паренёк приноровился ходить след в след за бывшим колдуном: ну как секреты снадобий раскроет? Змеелов секретов не таил и прочь ученика не гнал. А что тоже в помощи не нуждался, и так всем ясно. |