Онлайн книга «Крапива»
|
Рыжие отсветы пламени лизали суровые лица, отражались в тёмных глазах. Ласса сидела подле вождя ни жива ни мертва: где матушка? Когда Крапива подвела Шатая к своим, подруга заметила её и только что навстречу не бросилась. Ну как тут развернуться да уйти? Чашу с мёдом Крапиве никто подать не решился – ну как ненароком коснётся? Пришлось самой наливать из кувшина и нести. Благо, тяпенские привычно обходили хворобную, а шляхи даже в шутку не ухватили бы за запястье. Крапива низко поклонилась вождю, и рядом с ним мороз пробежал по коже. — Отведай угощения, господине! Свежего ветра в твои окна! — Свэжэго вэтра, – отозвался вождь, нехотя принимая чашу. Отчего же нехотя? Да оттого, что сидел, сжимая Лассину руку, а пришлось отпустить. Та сразу почуяла, что старший в племени Иссохшего Дуба зол. А и как не злиться, когда Матка не пожелала сама потчевать, дочь подослала. Не знал вождь, что Свея другим гостем занята. Вот и пришлось Лассе подластиться: сначала угощение поднесла, потом села рядом на мохнатую шкуру, а когда вождь сдвинул брови к переносице, и вовсе вложила ладонь в его – широкую да сухую. Угрюмый воин мигом повеселел! Теперь же, когда сам разжал пальцы, Ласса поспешила вскочить. Улучив мгновение, она шепнула подруге: — Крапива, серденько моё, сбегай до матушки! Сил моих нет, боюсь я этих диких! Не уважу сама… Крапива кивнула. Если Свея до сих пор не явилась, уж не случилось ли чего? Девица будто бы вернулась к уставленному снедью столу, что хозяюшки вынесли во двор, а сама нырнула в темноту – и поминай как звали. Общинный дом стоял в самой серёдке Тяпенок, в стороне от ворот, где шёл пир. Пока девка до него дошла, страху натерпелась! Всё мстилось, следит кто-то, царапает спину недобрым взглядом. Крыша Старшего дома не курилась дымком, дверь была плотно затворена, и казалось, будто бы внутри и вовсе никого нет. Крапива уж решила, что разминулась со Свеей, но всё ж заглянула внутрь – убедиться. И хорошо, что заглянула, потому что Матке подмога была ох как нужна! Баба ходила по избе от стены к стене, и лицо её было красным. Она размахивала руками, доказывая что-то, а говорить старалась тише. Княжич же стоял перед нею, упрямо скрестив руки на груди. Половина лица его, шея и ладони сплошь были в ожогах, но лечение даром не прошло – уже не саднили. Дядька Несмеяныч тыкал кочергой потухшие угли в очаге и думал о своём. Когда Крапива открыла дверь, все трое обернулись к ней, а Матка и вовсе чуть дух не испустила. — Крапива, ты? Я уж решила… Что там решила Свея, девица узнать не успела, потому что княжич вдруг поменялся в лице и сказал: — Хорошо, будь по-твоему. Дубрава Несмеяныч ажно рот разинул: неужто своевольный воспитанник внял словам мудрой женщины? Влас же докончил: — Но в уплату вот её возьму, – и кивнул на Крапиву. У девицы язык отнялся, а Свея упёрла руки в боки. — Ты, княжич, никак умом повредился? Дубрава выпрямился, навроде как угрожающе, а у самого ухмылка в усах так и гуляет! — Не бывало у нас такого, чтоб людьми плату брали! Княжичу же слова Матки что сухой горох. — Не в рабыни беру у тебя девку, а в жёны. Свея глянула на Крапиву: на той лица не было, какие уж тут сваты? — Это ты, княжич, у отца с матерью её спрашивай. Я девку неволить не стану. |