Книга Вечера на хуторе, или как укротить миллиардера, страница 19 – Лина Мак, Лада Соль

Я уже готов идти обратно, но замечаю Дину.

— Дядь, а тебе не говорили, что лазить по чужим дворам нехорошо? — спрашивает дерзко эта мелочь.

Стоит у сарая, руки сложила перед собой, и такой взгляд… будто на себя в детстве смотрю. Тоже дерзил много, но за это всегда был наказан.

— А тебя не учили, что портить чужие дорогие машины нельзя? — спрашиваю в ответ.

— Я и не портила, — отвечает уверенно Дина. — Она сама испортилась. Взяла и измазалась, бедненькая.

— Маленькая вредина, — отвечаю я, а внутри какой-то азарт просыпается.

Всегда был безразличен к детям. Даже не задумывался о них. Не считая тех моментов… но это было слишком давно. А вот с Диной вроде только третий раз встречаюсь, а ощущение, что сейчас снова что-то будет.

— Дядь, а ты Простоквашино в детстве смотрел? — неожиданно спрашивает у меня девчонка в красном сарафане и с хитрым прищуром.

— Смотрел, — киваю я в ответ и складываю руки на груди, копируя её позу.

Ну вот с малышками я ещё не воевал!

— Ну тогда ты знаешь, что дальше будет, — её губы растягиваются в слишком довольной улыбке, а дальше следует фраза, которая меняет всё: — Гаврюша, взять!

И из-за угла деревянного сарая выбегает бычок и, быстро осмотрев всё вокруг, замечает меня и срывается на бег, с растопыренными ушами и характерным «му-у-у»!

Вероятно, в человеке заложены какие-то рефлексы, которые заставляют по-разному действовать в экстремальных ситуациях.

Я только успеваю развернуться, как дверь, что была за спиной, открывается и летит мне в нос, а вот мой зад со всей любовью принимает лоб бычка, который перекидывает меня через себя.

— Да зараза! — ору я и слышу звонкий крик Дины:

— Это не я! Он сам!

* * *

— Живой? — спрашивает Глеб Анатольевич, как я успела узнать его имя.

Его вопрос звучит больше с издёвкой, потому что Соболева вытащили с хозяйственного двора, и теперь я, как дура, пытаюсь привести в порядок его лицо.

— Иди ты, — гундосит Соболев, прикрывая разбитый нос и сидя на боку, а мне так весело становится, что я тихо смеюсь.

— Ну а кто ему виноват, — моя Дина спрашивает серьёзно, стоя за спиной.

Мы с Глебом Анатольевичем дружно оборачиваемся и смотрим на мою дочь, которая, сложив руки на груди, смотрит на Соболева таким взглядом, будто он — причина всех бед этого мира.

Смех начальника безопасности Соболева разносится вокруг, отдаваясь эхом от забора.

— Это просто волшебное создание, — продолжая хохотать, говорит Глеб Анатольевич, вскидывая голову к небу. — Диночка, сокровище ты прекрасное, а зачем ты бычка направила на этого хорошего дядю?

— А кто сказал, что он хороший? — на полном серьёзе спрашивает Дина. — Приехал. Маме настроение портит. Проект её украл. Мне под велосипед бросается, новый, между прочим.

— Дина! — взвизгиваю я, пытаясь остановить дочь.

— Боже, она просто невероятная, — не перестаёт веселиться Глеб Анатольевич. — Вся в родителей.

Я замираю. Будто водой холодной окатило меня. Перевожу взгляд на этого улыбающегося мужчину и уже по-другому оцениваю все его слова.

Ему чуть больше сорока. Лёгкая седина на висках только добавляет мужества. Он не качок, но стройный и подтянутый. И костюм на нём сидит идеально. Он умеет носить их. Лёгкий прищур глаз только добавляет уверенности, что он намного больше знает, чем говорит.