Книга Свет в твоём окне, страница 21 – Анна Аникина

Редко получалось, что Фёдоров заставал Катю в штабе, и тогда поговорить получалось подольше. Они садились на парту, стоящую у библиотеки, и болтали обо всем. Саша старался быть очень внимательным к Катиным рассказам, не настаивал, если вдруг тема становилась неприятной для неё, пытался создать некую ауру комфорта и безопасности для Кати, когда был с ней рядом, и никогда, ни словом, ни делом, не напоминал ей о предыдущих годах и о всем, что тогда происходило.

Мало-помалу такой формат встреч и общения для обоих стал привычным и достаточно комфортным, чтобы Катя перестала впадать в шок от слова «оргазм», например, и от других терминов, которые использовались в открытую в Сашиной речи.

И только по ночам, оставаясь один на один с собой, Сашка давал выход своим эмоциям. Лёжа в темноте, он вспоминал все моменты своей жизни, связанные с Катериной, приятные и болезненные, переживал их заново и заново, и очень часто беззвучно горячие слезы стекали из уголков его глаз на подушку.

Приняв парадигму отдельного от Кати пути, Саша начал встречаться с девушками, участвовать в студенческих вечеринках, приобрёл и сексуальный опыт, но каждый раз, заходя в свой двор, он искал свет в её окне.

Времена становились всё тяжелее и тяжелее, Александр устроился сначала санитаром в приемном отделении городской больницы, потом медбратом уже в отделении травматологии и ортопедии, нарабатывал опыт.

Работа позволяла отвлечься от мыслей о Кате, но не избавиться от них. Он думал о ней каждый день, как только заканчивался поток больных в отделении, и наступала предночная передышка, когда ехал в метро домой с занятий, если в этот день не было дежурства, и обязательно высматривал, есть ли свет в её окне, заходя в свой двор.

У Кати поменялся кавалер, и Саша был крайне доволен тем, что он сам внешне спокойно может говорить с Катей о её отношениях с другим мужчиной, и главное, что Катя тоже может с ним об этом говорить, уже не так смущаясь и вспыхивая, как раньше.

Встречи их были случайны и крайне редки, но, тем не менее, они случались, и как-то само собой стали приносить частицы покоя и тихого, некричащего счастья, потихоньку заживляя, рубцуя, восстанавливая многолетнюю рану, заполняя пустоту нежностью и теплом.

На одном из ночных дежурств разгребать большую аварию, было много пострадавших, и Сашка бегал из отделения в приемное, из приемной обратно, в аптечное за физраствором, кровью и тромбомассой для переливаний, по холоду как был, и, естественно, заболел.

Болел очень тяжело, с высокой температурой, иногда за 39, антибиотики плохо справлялись с засевшей в Сашиных лёгких внутрибольничной инфекцией.

В тот день, уже даже вечер, он лежал дома, температура никак не хотела спадать, и, только ему удалось слегка задремать, раздался телефонный звонок. Саша, с трудом добрел до телефона, снял трубку.

— Алло…

— Саша, мне страшно!

От слабости не осталось и следа, в голове забухало, заорало корабельным ревуном, завизжало сиреной чувство тревоги.

— Кать, что случилось?

— Мне очень страшно, Саш, — Катин голос дрожал, слова едва можно было разобрать.

— Ты где? — требовательно спросил Фёдоров.

— На остановке, — Катя назвала адрес, — Жду автобус. Тут пьяные.

— Я тебя жду у метро. Ничего не бойся. Сядь возле водителя, — проинструктировал её Саша без паузы, натягивая на себя футболку, плотную спортивную кофту. И пятнадцати секунд не прошло, как он, полностью одетый, влез в кроссовки и, закрыв ключом дверь, помчался по лестнице, не дожидаясь лифта, выскочил на улицу и побежал к автобусной остановке у метро.