Книга Инспектор артефактов, страница 16 – Даниил Светлов

Я прошёл в комнату и лёг, не включая свет.

Василиса тихо вошла следом и сразу запрыгнула на кровать, устроившись у ног. Кровать на секунду просела сильнее, чем должна была. Я сделал вид, что не заметил.

Тишина была ровной и привычной, но это не помогало. Мысли всё равно возвращались, не к самой операции, а к тому, что осталось за пределами отчёта.

К тому, что я не написал.

Мысль о ней, оставшейся за пределами отчёта, появилась слишком быстро. Я её не удержал и не стал разворачивать.

Я понимал, что должен был сделать, и точно так же понимал, что не сделал этого не случайно. Это не было ошибкой или импульсом, а обычным действием — тем, что не требует усилия, но меняет больше, чем кажется.

Я сделал выбор спокойно и без колебаний.

Я соврал.

Это было самым простым решением за весь день.

И дело было не в том, заметит это система или нет, а в том, что я впервые действовал вне неё.

Я закрыл глаза.

Мысли постепенно теряли связность, и где-то на границе сна возник образ — слон в маленькой лодке, которая держалась на воде лучше, чем должна.

Я оставил это как есть. Потому что так было проще.

1.1

Я проснулся от того, что Василиса стояла у кровати, будто застывшая статуя, и смотрела в одну точку. Она не лаяла, не скрипела когтями. Просто вытянула шею, а её тёмные глаза были неподвижны. Хвост замер. Всё тело — струна, готовая рвануть.

Я проследил за её взглядом.

Стена. Пустая. Но на секунду мне показалось, что там есть глубина. Как будто пространство на секунду стало глубже. И сразу вернулось обратно.

— Вас… — сонно позвал я. — Иди сюда.

Она не обернулась. Она смотрела не туда, где что-то есть. Она смотрела туда, где что-то должно появиться.

Я потянулся, взял её под грудь, собираясь поднять на кровать, — и вдруг понял, что не могу. Как будто она стала тяжелее.

Или это я стал слабее.

Я отпустил. Я потянулся к телефону и увидел три пропущенных звонка от Насти. Солнце уже заливало комнату жарким июльским светом; тонкая тюль почти не защищала глаза от бликов. За окном шумел город, но в квартире царила необычная тишина — плотная, почти осязаемая.

Василиса медленно моргнула, повернула голову, посмотрела на меня и, будто наконец расслабившись, прыгнула с кровати. Она зевнула, растянулась и исчезла в коридоре — как будто и не было тревожного момента.

Я остался лежать, глядя в потолок. Ощущение не исчезло. Как будто она смотрела не просто так.

В голове ворочались остатки сна: слон в маленькой лодке, плавно скользящий по воде. Наконец я набрал Настин номер.

— Доброе утро, — сказал я, пытаясь проглотить сон.

— Доброе, — ответила она. Голос был радостным, но в нём проскальзывала новая, тонкая нота — ещё не оформленная. Будто она хотела что-то сказать, но боялась.

— Я всё сделал, — отчитался я, хотя сам не понял, зачем.

— Я знаю, — спокойно ответила она.

Мы помолчали. Тишина была не неловкой — наполненной.

И удерживать её не пришлось.

— Денис, а как ты спал? Что тебе снилось?

Я рассказал про слона в лодке. Настя рассмеялась — легко, почти детски, но смех быстро угас.

— А твои кошмары? — спросил я.

— Ещё есть. Но меньше. Правда. Знаешь, в школе я иногда проверяю тетради и вижу, как дети рисуют свои страхи. Чёрные пятна, красные линии. Мои кошмары теперь выглядят так же. Просто пятна. Не враги.