Книга Ботаник на рыбалке, страница 35 – Дарья Донцова

— Могу еще сюда добавить, что Софья неглупая женщина, но она поверила Алене. Твой фокус с фото якобы сестры убедил меня, что такое возможно… Но…

Я замолчала.

— Но? — повторил Даниил. — Что тебя смутило?

— Знаешь, у меня такое ощущение, словно я сижу в театре и смотрю спектакль, — вздохнула я. — Вроде все как всегда, однако что-то не так.

— Что?

— Не знаю… Ты ел когда-нибудь сыр «рокфор» от производителя «Баронесса Трефи»?

— Покупал один раз, — хмыкнул наш сыщик в интернете. — Продукт хорошо смотрелся на витрине, цена — как у французского, даже чуть дороже. Но попробовал и сразу выплюнул. Если это «рокфор», то я лабрадор!

— Вот и у меня похожее ощущение от этого дела, — кивнула я. — Что-то в нем есть странное, фальшивое. Не «рокфор» оно!

— Возможно, для тебя устроили спектакль, — тихо предположил парень. — Ты договорилась о встрече, Софья придумала для тебя историю о том, как к ней неожиданно заявилась внучка с двумя детьми, а милая интеллигентная бабуля захотела пригреть сиротинушку.

Даня вдруг перевел разговор на другую тему.

— Моя мама любит съесть украшение с торта, например, розочку из крема, шоколадку, безе. Сам бисквит ей не нравится. Если ее спросить: «Как тебе “Лесная поляна”»? — она ответит: «Очень вкусная!» Но мама только цукаты и крем слопала, сам тортик не тронула. Вот и мы слизали верхушку дела, «бисквит» не ковырнули.

Я кивнула.

— Ты прав… Сейчас позвоню Варякиной.

Я схватила свой телефон, в ухо полетели гудки. Через пару минут я сбросила вызов.

— Не отвечает.

— Небось в магазин утопала. Надо с ней соединиться позднее.

Тут я поняла, что проголодалась, и тихо предложила:

— Может, поесть сходим?

Один из компьютеров издал тихий звук.

— О! — обрадовался Даня. — Лед тронулся… Что ты сказала? Поесть? Нет-нет, я хочу изучить информацию.

Я встала.

— Одна пойду.

— Угу, — буркнул Даня, не отрываясь от экрана.

Заходить в нашу столовую мне не захотелось — там непременно кто-нибудь ко мне подсядет. У меня не было желания ни с кем общаться, я хотела поесть в одиночестве, поэтому отправилась в кафе неподалеку.

Не успела я вернуться в офис, как интернет-Шерлок Холмс затараторил:

— Есть интересная, ну прямо очень интересная информация! Нашел сведения о семье Алены. Не спрашивай, куда и как влез. Ее предки — Генрих Карлович и Берта Моисеевна Штольц. Жили они в немецком селе под Москвой.

— Это где? — не поняла я.

— В двадцати километрах от столицы. Осенью тысяча девятьсот сорок пятого там построили вольное поселение для пленных немецких офицеров. С пятнадцатого августа по пятнадцатое октября того же года после приказа НКВД отправляли домой военнопленных немцев рядового и унтер-офицерского состава. Репатриация проходила в несколько этапов, продолжалась до тысяча девятьсот пятьдесят шестого. Но не все захотели вернуться в Германию. Генрих Штольц влюбился в медсестру лагеря, Берту Вайншток, девушку из иудейской семьи. А у Штольца родители были ярыми антисемитами, они бы никогда не приняли невестку-еврейку, поэтому мужчина остался в России. Пара поженилась, у них родилась дочь Эмма, та вышла замуж за Фреда Гримма. В конце концов на свет появилась Елизавета Федоровна Сказкина. Работникам загса не занимать фантазии. Интересно, сколько приятно хрустящих бумажек получили те, кто выдал Фреду советский паспорт на имя Федора? И почему бы не оставить мужчине красивую литературную фамилию? Но тогда большинство людей, услыхав имя «Елизавета Гримм», начнут считать ее еврейкой, а в СССР у людей этой национальности были проблемы. В детский сад Лизочка пошла после того, как паспорта родителей «почистили». Она стала Елизаветой Сказкиной, выросла, у нее появилась дочь Ирина. Мать отказалась от нее в роддоме. Ира выросла, вышла замуж, родила Алену.