Книга Агент Север, страница 98 – Сергей Журавлев

— Летим в Ливию, – принял решение Карлос.

— Но Триполи не хочет нас принимать, – сообщил командир корабля.

— Нам больше некуда лететь, – в раздражении кричал Шакал. – Скажите, что в противном случае мы начнем убивать заложников.

— Они отвечают, что это их не касается, – после переговоров с диспетчером сообщил пилот.

— Мы все равно сядем в Триполи, – яростно разбрызгивая слюну, потребовал Карлос.

Весь салон слышал эту перепалку. Подогретая нервозностью Карлоса, атмосфера на борту самолета стала удушающе зловещей. Заложники ощущали, что смерть как никогда близко подобралась к ним. Немке, измученной страхом и болтанкой, стало плохо. Она ушла в конец салона и в истерике стала крушить кресла, ее начало рвать. В таком состоянии она готова была пристрелить любого даже за косой взгляд. Все подавленно молчали и молились. Больше им ничего не оставалось. На пилотов обрушился поток угроз со стороны местных диспетчеров, они не выдержали и, несмотря на запрет на посадку со стороны властей Ливии, посадили самолет на запасную полосу. Лайнер тут же был заблокирован. Обстановка накалилась. Никто из ливийских официальных лиц не хотел разговаривать с Карлосом. Так приказал Каддафи. Общаться террористы могли только с диспетчером, но тот постоянно ругался и оскорблял их, требуя выпустить заложников под угрозой штурма. Это был тупик.

Через несколько часов после обеда в аэропорт приехал посол Австрии в этой стране. От имени правительства он стал требовать, чтобы террористы вернули самолет, так как изначально была договоренность, что DC-9 доставит их в Алжир, а там они пересядут в другой самолет. Карлос был в растерянности.

— Нас все предали, – жаловался он Ахмеду. – Каддафи отказывается нас принять, хотя обещал предоставить убежище. Вадей Хаддад должен был призвать нам на помощь союзников, но он молчит. Вслед за ним молчит и Саддам. Мы что, должны сгнить на краю этой пустыни?

— Ты убил человека, близкого к полковнику, он такого простить не может, – нервно выкатив глаза, яростно стал обвинять Шакала соратник. – Случайно или нет, никто здесь возразить и заступиться за тебя перед Каддафи не может. Хаддад знает это и не хочет навлечь его гнев на себя. А главное, – палестинец упер указательный палец в грудь Карлоса, – ты не казнил сразу Ямани и Амузегара. Именно для этого все затевалось. Ты упустил время и свой шанс.

— Ты считаешь, что, если мы сейчас выбросим их трупы на летную полосу, все изменится?

— Уже нет. Даже наоборот, Ильич, ситуация перевернулась на 180 градусов. В Вене ты был революционер и тебя готовы были поддержать многое арабские страны, а теперь ты станешь убийцей, от которого отвернутся все, и нас арестуют в первом же аэропорту.

— Что ты предлагаешь, Ахмед? Отдать заложников? – напрягся Карлос.

— А что нам еще остается? В конце концов их все равно придется отпустить, а нам сдаться.

— Здесь? В Ливии? – в голосе главаря проскользнули нотки испуга.

— Нет, конечно. Здесь нас точно упекут в тюрьму.

— Тогда где?

— Самые благосклонные к нам – алжирцы. Вернемся к ним. Думаю, ты сможешь в обмен на оставшихся министров выторговать нам жизнь и свободу. Объявишь, что цели достигнуты.

— А Ямани и Амузегар?

— Это уже будет моя забота. Ты договариваешься с властями и торжественно при журналистах отпускаешь заложников. Это политика, и никто не сможет сказать, что Народный фронт освобождения Палестины не держит слово. А то, что их пристрелил потом какой-то араб, не бросит тень на нашу организацию.