Книга Агент Север, страница 86 – Сергей Журавлев

— Тогда почему они до сих пор не зачитали по радио наше обращение? – злобно спросил Ильич. – Что с самолетом и с Кляйном?

— Самолет готовят к полету, здесь проблем нет. Другое дело ваш товарищ. Ему сделали операцию, но он пока в тяжелом состоянии. Оказались задеты жизненно важные органы. Его поместили в реанимацию под капельницу.

— Меня не устраивает такой поворот дела. – Шакал был полон решительности. – Вы сейчас вернетесь обратно и заявите, что, если через полчаса я не услышу в эфире нашего обращения, я начну убивать по одному заложнику каждые полчаса и буду выбрасывать их трупы через окно на улицу. Их смерти будут на совести австрийских властей. Напомните им, что я Карлос и я шутить не буду. Это первое. Второе, Кляйн тоже полетит с нами. В любом состоянии.

— Но если он не выдержит полета?

— Значит, он умрет, но будет как солдат до конца со своими боевыми товарищами, – категорично отрезал Шакал.

— Я вас понял. – Аль-Аззави проникся настроем террориста, но рефлексы дипломата взяли свое. – Может быть, вы тоже сделаете шаг навстречу.

— Хорошо, уважаемый. Я отпущу с вами в качестве жеста доброй воли несколько человек.

Иракский дипломат одобрительно закивал головой.

— И передайте, чтобы нам принесли какую-нибудь еду. Предупреждаю, мы ее есть не будем, это для заложников.

Ахмед и Нада под присмотром главаря по одному оперативно вытолкали за дверь ненужных журналистов и местных служащих. Дорис по команде Ильича осталась в зале.

Через двадцать минут по государственному радио и телевидению первый раз зачитали обращение террористов, а к дверям принесли несколько коробок с бутербродами.

— Идиоты! – вслед полицейским прокричал Ахмед. – Зачем вы принесли бутерброды с беконом? Мы мусульмане и свинину не едим.

Когда из дверей стали выходить первые освобожденные, Батый напрягся.

— Пойду разведаю, что там творится, – бросил он напарникам.

С одной стороны, он переживал за жизнь Дорис и желал ее освобождения, с другой – для него было важно, чтобы она находилась рядом с террористами. Он затерялся в толпе и внимательно наблюдал за освобожденными. Некоторые радостно тут же быстро собирались отправиться домой, некоторые с удовольствием давали интервью многочисленным журналистам, жаждавшим свежих новостей из конференц-зала ОПЕК. Австрийские полицейские тщательно фиксировали всех освобожденных и собирали показания. Хаберман среди них не было. Еще немного потоптавшись в толпе, повеселевший Батый ощутил приступ голода. События развивались спокойно, и не предвиделось никакого обострения ситуации. Удо решил, что ему нужно немного отвлечься и отдохнуть. Он подумал, что неплохо было бы согреться и перекусить, и отправился в ближайший бар. Внутри заведения было тепло и светло, играла ненавязчивая музыка, а за столиками сидели посетители, создавая ощущение спокойствия и умиротворения. Молодой человек чувствовал, как напряжение отпускает его, и он может просто расслабиться и отдохнуть.

В баре царило предпраздничное рождественское настроение. Традиционные елочные венки в пестрых лентах, блестящая мишура, салфетки на столах с изображением заснеженных избушек, зайчиков, оленей и пожеланием счастливого Рождества поднимали настроение. Шефер заказал бокал легкого пива и шницель по-венски. Вкусная еда и пиво сыграли с ним злую шутку – он разомлел с мороза. Поэтому не обратил особого внимания на двух мужчин с журналистскими аккредитационными карточками, которые сели за столик перед ним. В баре находились, грелись, общались и другие журналисты. Внезапно ухо ему резанула русская речь. Он уже долгое время не слышал родной речи, апатия слетела мгновенно. Он пригляделся, и в горле у него сразу пересохло. Кто сидел к нему спиной, он не знал, но лицом к нему сидел Борька Абрамов. Мало того что они с ним год учились в разведывательной школе в одной группе, они еще и соседствовали в одной комнате. Отреагировать, чтобы незаметно уйти или хотя бы отвернуться, Батый не успел. Борис узнал его. Но не зря в разведку тщательно отбирают людей с хорошей реакцией. Абрамов быстро взял себя в руки. Уж кто-кто, а они понимали, что при встрече за границей с коллегой, даже с которым ты был в тесной дружбе и которого ты давно не видел, ни в коем случае нельзя показывать, что вы знакомы. Специфика службы, понимать надо. Но одно дело соблюдение правил конспирации, а другое – любопытство. Удо заметил на столе кем-то удачно забытую газету Die Welt, одну из самых распространенных в Западной Германии. Он приподнял ее названием к другу, как бы показывая, что он здесь немец. Абрамов в ответ как бы невзначай поправил карточку аккредитации. Показывая, что он советский журналист в Вене от газеты «Известия». Боря был сыном областного партийного чиновника и на поприще учебы в школе разведки звезд с неба не хватал, немецкий язык ему, в отличие от друга Юры Цыганкова, давался с трудом. Но его отец перед войной работал вторым секретарем Ярославского обкома ВЛКСМ, а первым тогда был Андропов Юрий Владимирович. Между ними были хорошие деловые, даже товарищеские отношения. При случае отец попросил за сына, и тот получил хорошее местечко в резидентуре. Так судьба снова свела Бориса и Юрия в маленьком баре в Вене под Рождество.