Книга Крылья мотылька, страница 102 – Юлия Пульс

— Спасибо. Это мой эксперимент.

— Я так понимаю, тот самый Илья? — заговорил отец.

При более ярком свете я рассмотрел его внимательней. Седина проглядывала на русых волосах. На лице выделялась давно не бритая щетина. Глаза карие, почти черные и пытливые, как у Ланы. Интересно, Варя сейчас выглядит так же, как раньше?

Стоило мне об этом подумать, как в сознание ворвались видения.

Варя находилась в странном мире. Сплошной туман, совсем не видно никаких предметов. Она стояла на коленях и плакала. Звала на помощь, говорила, что совершила ошибку. Выкрикивала имя Назара, а он стоял у костра, наблюдая за пламенем, и не видел ее. Не слышал. А она так звала, так плакала…

— Я прав? — переспросил отец Ланы, возвращая меня к реальности.

— Да. Это он, — ответила за меня Лана.

— Не переживайте. Я помогу ей на игре. Все будет хорошо, — процедил я стандартную фразу.

Мама Ланы закрепила косу резинкой. Я залюбовался мотыльком. С такой прической она казалась более юной и невинной.

— Я пойду собирать вещи. Времени мало, — бросила она и выбежала из комнаты.

Я остался наедине с ее родителями и не знал, что делать, о чем говорить. Отхлебнул горячий чай, и лоб покрылся потом.

— Береги ее. Обещай, что когда нас снова не станет, ты будешь рядом и не дашь ей опять убить себя, — шепотом начала Людмила.

— Что значит снова и опять? — уточнил я.

— Ты понимаешь, о чем мы говорим, — вклинился в разговор Алексей.

— Не совсем.

— Мы не хотели возвращаться. Лана пожелала. Мы много для нее значим. И не хотим, чтобы она снова впала в депрессию и попыталась покончить с собой.

— Вы собираетесь умереть, пока она будет играть? — с ужасом догадался я.

— Так будет лучше, — официально заявила женщина. — Она должна смириться с тем, что мы не часть этого мира. Мы не можем до нее это донести. Я пыталась. Не получилось. Но ты близок ей. Надеюсь, сможешь объяснить?

— Нет! Вы не понимаете! Она ради вас живет и играет! Так нельзя!

Я вспомнил последние слова сестры, когда она обвинила меня в том, что я не дал ей умереть, что заботился о ней зря, и она не хочет этого. Я ей не нужен. Я знал, как тяжело слышать такое тому, кто пожертвовал ради кого-то всем.

— Объясни ей, что нам не нужны жертвы.

— Она никогда мне не поверит, но я постараюсь. Прошу об одном: не говорите ей перед игрой, иначе она потеряет вкус к жизни. Умрет в тот же день, не сомневаюсь. Не подрывайте ее дух.

— Я готова.

Лана стояла на пороге в коротких джинсовых шортах и темно-фиолетовой майке, поверх которой набросила такого же цвета легкую кофту с длинными рукавами. На шее золотой мотылек. На ногах черные гетры. Я заметил, что она никогда не показывает пентаграмму на плече. Интересно, почему? Переполненный пухлый рюкзак висел на ее спине. По взгляду было видно, что она не слышала нашего разговора.

— Удачи, солнышко, мы в тебя верим, — обняла ее мать, а потом отец.

— Папочка, напиши за это время еще одну книгу. Я выживу, Эрик даст много денег. Мы ее опубликуем.

Как же сверкали ее глаза! Она искренне во все это верила.

— Так и будет. Обещаю, — он поцеловал ее в макушку.

— Илья, были рады встрече. Береги нашу дочурку, — промурлыкала заботливая мать.

— Буду беречь больше, чем себя.

Мы вышли из подъезда. Я разблокировал сигнализацию на машине, и Лана села на переднее сидение.