Книга Императорский отбор, или Корона любой ценой, страница 78 – Юлия Пульс

В итоге мы спустились на первый этаж и свернули в узкий коридор, о котором я и не догадывалась. Когда в прошлый раз бродила по усадьбе, просто его не заметила за каменной статуей, изображающей льва в короне.

Наяда замедлила шаг и остановилась напротив массивной дубовой двери. Толкнула ее вперед и жестом позвала нас за собой. В настенных канделябрах зажегся огонь, осветив довольно большое пустое пространство. Казалось, мы очутились в коробке, что давила со всех сторон, наверное, такое впечатление сложилось из-за низкого потолка. Я успела привыкнуть к иному пространству.

Не выпуская из захвата руку подруги, поежилась от противного чувства липкого страха. Сглотнула, наблюдая за тем, как наставница достает ключ из выступа в стене и подходит к металлической двери в конце комнаты. Раздался характерный щелчок замка, и полотнище медленно отъехало в сторону, будто ее жадно поглотила ненасытная стена. Повеяло холодом и сыростью.

Наяда застыла в поклоне перед входом и раскрыла ладонь, приглашая нас войти. Фьера резко вырвала руку, и смело пошла вперед. Я поплелась за ней, тяжело вздыхая. Боялась увидеть страшные картины, что рисовала фантазия, но все оказалось не так, как я представляла, хотя и легче от этого не стало.

Все те же огоньки в настенных канделябрах хорошо освещали широкое помещение с расставленными полукругом каменными гробами. Белоснежными наглухо запечатанными глыбами они невозмутимо стояли на равном друг от друга расстоянии. Я насчитала двадцать две усыпальницы, но овальные надгробья с черно-белыми портретами и настоящими именами участников торчали у изголовья лишь над глыбами тех, кто нас уже покинул.

Вот миловидная Пола застыла в изображении с вечной улыбкой на лице, а вот и воинственный Салтон, а ныне Трасас смотрел пронзительным взглядом прямо в душу.

— Нет, ну как же так?! – кинулась к гробу любимого Фьера, а я медленно подошла к нему с другой стороны и поняла, что сдержать здесь слезы не смогу.

Гнетущая атмосфера смерти в конец выбила из сил. Возможно, один из этих каменных гробов мой. Обвела взглядом вереницу усыпальниц, гадая, над какой именно надгробие с моим портретом будет смотреться лучше. Безумные, страшные мысли роились в сознании и заставляли слезы капать на бездушный камень.

— Я тебя не отпускала! Слышишь?! Трасас! Вернись! – билась подруга в истерике, целуя портрет парня, а я не знала, как себя вести. Прежний опыт не помог. Так близко я еще не видела смерть, зато она с радостью накрыла меня пологом черной безнадеги и высасывала последние эмоции.

— Фьера, пожалуйста, отпусти. Его не вернуть, – произнесла на собственный страх и риск.

Она прекратила всхлипывать, повернулась и посмотрела мне в глаза с такой ненавистью, будто испепелит сейчас на месте магией огня. Сжала до хруста костяшек острый край гроба и медленно поднялась на ноги. Пламя в канделябрах вспыхнуло так, что опалило стены, запахло гарью. А я стояла на месте ни живая, ни мертвая.

— Это все ты и твой дружок! – хлестко обвинила и сверкнула янтарными глазами, в темных зрачках заплясали оранжевые огоньки.

Захотелось попятиться назад, но страх приковал к полу, я почти не чувствовала рук и ног.

— Что ты такое… – хотела проговорить в другом тоне, но Фьера закричала:

— Я все поняла! Вот сейчас! У гроба! Я все вспомнила! Откуда ты узнала, что нужна оранжевая ракушка?! Признавайся!