Книга Императорский отбор, или Корона любой ценой, страница 3 – Юлия Пульс

Я закусила щеку изнутри, сжала кулак и из вновь лопнувшей ранки просочилась кровь прямо на договор, расползлась двумя большими пятнами.

— Нет, – замотала я головой и опустилась на корточки. – Где твои дети? Вспомни. Где мои сестры? – специально надавила на самое больное, намеренно причиняя нам обоим невыносимую боль, но так надо. Сейчас мама должна понять, ради чего я пошла на отчаянный шаг, и принять его. Это мой выбор!

И вот настал миг, когда она сдалась, опали хилые плечики, опустился заплаканный взгляд в землю. Нельзя терять эти секунды на сомнения, иначе сама сорвусь и откажусь. Прямо по кровавому пятну вывела чернильную подпись, поднялась на ноги и вручила вестнику документ.

— Благодарю, я прибуду завтра к экипажу и пройду жеребьевку, – произнесла ни живая, ни мертвая под жалобные всхлипывания матери.

— Примите мои поздравления, дорогая анца! Желаю вам удачи в прохождении всех этапов императорского отбора! А главное – победы! – наспех свернул дорогую бумагу визитер, засунул ее в сумку и почти бегом смылся с развалившегося крыльца.

Я посмотрела на месяц, что невозмутимо застыл в темном небе в окружении холодных звезд. Посмотрела, чтобы запомнить его на всю жизнь. Возможно, я уже никогда не увижу его отсюда таким четко красивым и белесым. Таким, каким привыкла его видеть с детства.

— Ты умрешь на этом отборе, Шанни… Умрешь, а я задушусь в тот же день, когда придет похоронка, – прошептала мама самые жестокие слова, которые мне доводилось от нее слышать.

— Вот и хорошо. Будет еще один повод победить и стать императрицей Эллирии, – не менее жестоко ответила и смахнула со щеки одинокую паршивую слезу, что разъедающей кислотой прокатилась по сердцу.

За ночь я ни на минуту не сомкнула глаз. Остервенело терла чан до сияющего блеска и полного стирания костяшек пальцев. С первыми лучами солнца закончила работу. Старалась не думать о вестнике и подписанном соглашении, но мама несколько раз вскакивала с топчана с криками, напоминая мне об этом. Умоляла не идти на отбор, не понимая, что уже нет обратного пути. Я отвечала, что теперь только кураторский жребий решит мою судьбу и, ослабнув, она опять погружалась в беспокойный сон. Бредила от жара, что-то шептала пересохшими, потрескавшимися губами.

Как же я оставлю ее в таком состоянии? – твердила себе в мыслях, чувствуя за собой вину. Но и влачить жалкое существование без шанса на достойную жизнь, не собиралась. Уж лучше сгинуть на отборе, чем смириться с участью поганой анцы. По условиям договора, за выбывшего участника вместе с похоронкой приходило двести тысяч лур в поддержку его семьи. Этого хватит, чтобы купить домик и открыть лавку в Тульном переулке. Мать будет обеспечена жильем и работой, и сможет забрать сестер. В любом случае, мое участие в отборе не пройдет даром. Вот что главное!

С размышлениями, что приняла верное решение, я вышла на крыльцо, с трудом удерживая в руках тяжелый чан. Вдохнула морозный воздух, что противно защекотал горло. Поежившись, потопталась на месте, стараясь согреть себя движениями, как вдруг услышала легкий лязг под тонкой подошвой ботинка.

Уложив чан на пожухлую листву, опустилась на корточки и пошарила ладонью. Искалеченным пальцем больно уткнулась во что-то небольшое и твердое. Подняла ледяной кружочек и обомлела.