Книга Искушение стального дракона, страница 111 – Юлия Пульс, Мелина Боярова

— Ты скрыла невинность магией?

— Пришлось. Я боялась, что ты снова мне не поверишь. Я столько раз пыталась рассказать тебе правду, но ты не верил. Видел перед собой лишь Эрмину, а она давно тебя предала и никогда бы не полюбила. Ты был счастлив с ней, когда моя душа находилась в ее теле, потому что я полюбила тебя искренне и всем сердцем, – призналась с легкой улыбкой, внутри умоляя его поверить каждому моему слову.

Он расслабил кисть руки, и его ладонь выскользнула из моей. Над нами нависла гробовая тишина, пугающая и вязкая. По взгляду стального дракона я не могла понять, о чем он сейчас думает и почему больше не смотрит на меня.

— Это слишком невероятно, чтобы быть правдой. Я верю тебе разумом, стоит закрыть глаза, и чувствую что-то такое… не могу объяснить. Назвать это проявлением связи? Я думал, что знаю, как распознать истинную пару, но оказалось, что нет. А сейчас смотрю на тебя и понимаю, что никогда не смогу полюбить так же, как люблю ее. Это выше моих сил, и я ничего не могу с этим поделать. – Феррон поднялся, давая понять, что разговор окончен. А я застыла, понимая, что проиграла, по щекам ручьем бежали слезы.

Стальной дракон давно ушел, а я не могла сдвинуться с места, смотрела на стул, где он сидел недавно, касалась ладони, которая чувствовала тепло его рук.

Он меня никогда не полюбит! – билось в сознании раненой птицей, причиняя нестерпимую боль. Не телу, но душе, – я ему не нужна. Никому не нужна в этом мире!

Как во сне прошел суд над Эрминой, на котором присутствовали драконы королевского рода и знать Ромхайна. Вэрлим, тот самый ведьмак, что убил меня, смотрел обожающим взглядом на беременную супругу, а та отвечала ему взаимностью и, казалось, не замечала свежих шрамов, изуродовавших его лицо после пыток. Как сказал Тобиан, который взялся опекать меня, муж Адэлин поддался магии истинной пары и когда осознал, какую боль причинил своей половинке, раскаялся. А шрамы оставил как напоминание о величайшей глупости, которую он совершил в жизни.

Я помню, как меня пригласили на беседу к императору, которому рассказала все, без утайки, будто священнику на исповеди. И он поверил мне, и даже наградил – позволил жить так, как я того пожелаю, и выбрать себе мужа по сердцу. Тогда я ничего не ответила, лишь поблагодарила за щедрость и ушла, глотая слезы отчаяния. Единственную награду, которая мне нужна, император был дать не в силах.

А еще через неделю на площади при скоплении народа сожгли преступницу Эрмину Коридейл. Даже там, в шаге от смерти, под свист толпы и улюлюканье, она стояла, гордо расправив плечи, и улыбалась. Тоб сказал, что ведьме позволили выпить яд, и она умерла без мучений. Но рев раненного дракона, пронесшийся в тот миг над городом, до сих пор стоял в ушах.

Прошел месяц с тех пор, как я вернулась в поместье Гридейл и потихоньку приводила его в порядок. На деньги, что выделил Тоб, я наняла рабочих, которые перестелили полы в доме и застеклили окна. Много ли мне одной надо места? Спальня, гостиная с камином и кухня, чтобы приготовить еду. Слуг я не держала. Зачем они мне? Прибраться и сама могу, все лучше, чем сидеть без дела и предаваться меланхолии.

Продукты привозили крестьяне из ближайшей деревушки. Они как прослышали, что ведьма вернулась, так и стали приходить по одному, по два человека, чтобы подлечила или помогла. Я никому не отказывала и денег не брала, люди сами отдаривались, чем могли, и мне этого хватало на житье-бытье. Да и был у меня помощник-то, отыскался на второй день, как я переехала в дом Рояны. Домовой Крон – хранитель и защитник, он проснулся вместе с источником, который я пробудила, и признал за мной право на владение.