Книга Гладь, страница 8 – Юлия Пульс

— Вот и я ничего не могу поделать со своим чувством, – просверлил меня зелеными глазами Рома и медленно ушел, захлопнув за собой дверь, оставив меня в кромешной тьме.

Надежда достучаться до мучителя умерла под пылью подвального пола. Кричать не было смысла, но я орала, что есть мочи, пока голос окончательно не охрип. Плакать тоже глупо, но я рыдала, пока от отеков не заболели веки.

Сердце выбивало чечетку по ребрам, я не в силах его остановить. В безысходном состоянии связанной по рукам и ногам, я находилась очень долго. И все же верила, что это просто шутка и вдруг откроется дверь, в которую зайдет Максим. Или ребята с телевидения забегут с шариками и плакатами «Розыгрыш!». Я долго буду на них обижаться за такие шутки и, может, даже подам в суд, чтобы взыскать моральный ущерб. Нельзя так жестоко шутить над беременной девушкой. Это может плохо отразиться на моем ребенке.

Дверь открылась, как я и хотела, но вместо шариков и счастливых улыбающихся лиц, вошел Рома…

Когда же закончится этот ад? Боже, забери мою душу. Нет сил терпеть. Больно вспоминать.

Опять он приближался ко мне. В руках мучителя сверкнул тесак. Рома размахивал им из стороны в сторону, показывая свою силу, а мое сердце в страхе замирало каждый раз, когда лезвие со свистом прорезало воздух.

Чайки утихли. Сколько времени? Я потерялось в пространстве.

— Я так люблю тебя, Диана, — ласково прошептал он, приставляя нож к горлу.

Я сглотнула и закрыла глаза. Ну же, давай, убей. У меня нет шансов на спасение. Да и зачем ходить по земле, если мой ребенок мертв. От малыша осталось лишь кровавое месиво на бетоне. Хочу тоже кануть в никуда.

— Ты не злись, любимая. Я стал таким из-за тебя. Знаю, ты не хочешь быть моей, но тебе придется. После того что я с тобой сделал, Максим тебя не захочет.

— Привет, – улыбаясь, произнесла я.

— Теперь ты точно моя и нам не помешает ни твой ребенок, ни Максим, правда?

— Зачем убил ребенка? Что он тебе сделал? – спокойно спросила я.

— Я вырезал из тебя это отродье. Нам не нужны дети, любимая. Мы будем жить здесь. Я принесу тебе стол и книги. Ты не будешь скучать. А иногда мы будем ходить на море, — размечтался Рома, покачиваясь из стороны в сторону, рисуя кровавую бороздку на моей шее.

Я наклонилась вперед, чтобы сталь сильнее врезалась в кожу. Хватит сюсюкать.

— Ты такая тварь каких свет еще не видел, – прошептала я, плюнув ему в лицо.

— Все ради любви, котенок. Теперь ты не сможешь иметь детей, ведь я все вырезал, – он нежно погладил свой нож, не удосужившись стереть слюну с лица.

— Ты прав. Больше не смогу. И что дальше?

— Будешь жить со мной здесь. Теперь ты моя. Только представь, мы будем купаться в море, загорать на пляже и так всю жизнь, – снова размечтался он.

— Ты просчитался, – я ехидно улыбнулась, – Меня скоро найдут, и я расскажу все, во всех подробностях. Ты сгниешь в тюрьме. Какой же ты жалкий! – расхохоталась я во все горло, а он злился.

Мне только это и нужно.

— Знаешь, что с такими делают в тюрьме?! Конечно, знаешь! – громко рассмеялась я, провоцируя его на убийство.

Боже, пусть он убьет меня и оборвет эти мучения.

— Я люблю Максима так сильно, что даже ты, чтобы не делал, никогда не изменишь этого. Наш ребенок не погиб. Умер ты, как только прикоснулся к нему. Ты вечность будешь гореть в аду! Если я буду жить, то обязательно выберусь отсюда и тогда, дорогой мой Рома, тебя поймают, – закончила я, наблюдая, как его гнев возрастает с каждым словом.