Книга Один день, страница 123 – Юлия Пульс

— Конечно, я понимаю, – грустно, почти шепотом ответила она.

Я достал из кармана пачку сигарет, и моча закурил.

— Можно и мне? – попросила Света.

— Это вредно для здоровья, – с иронией и легкой улыбкой проговорил я, протягивая ей сигарету.

— В моем случае, это даже полезно.

Мы сидели в гробовой тишине, выпуская клубы дыма из зараженных губ. Я вспомнил все сны, с участием Светы и понял, что они были вещими. Может, если бы я вовремя обратил на них внимание, все бы сложилось иначе? Если бы Света не поверила гаданиям и осталась с Денисом? Если Маша и та пожилая женщина правы и Свете суждено умереть, то стану ли я ее палачом? А этот злосчастный один день? Что мне делать с сумбурной информацией из снов? Может, это значит, что ей осталось жить всего один день? Ответы не возникали голове, только вопросы. Но даже после всех мистических совпадений не верилось в ее смерть. Я мысленно дал себе обещание, что буду бороться до конца, только пока не знаю как.

Я посмотрел на Свету и увидел, как сигарета ходит ходуном в ее дрожащих руках.

— О чем ты думаешь? – спросил я, чтобы понять от чего ее так трясло.

— Я попыталась поставить себя на твое место. Это ужасно. Я чувствую все то же, что и ты сейчас. Уверена, ты перевариваешь все обстоятельства, которые привели нас к этому. Думаешь, а что если… И готов отдать все на свете лишь бы меня спасти.

Как же она была права. Я посмотрел в ее глаза, они уже становились бордовыми. Ее волосы по одному золотистому волоску осыпались на пол. Иммунитет сдавался, а вирус продолжал беспощадно разрушать ее тело.

— Завтра я превращусь в монстра. Все, что ты любил во мне умрет. Останется только проклятый вирус. Не позволь ему взять над тобой верх, прошу, уничтожь мое тело вместе с ним.

Я прижал ее к себе и всю ночь не отпускал. Как можно уснуть, когда любимый человек мучается от голода и пытается съесть свои конечности?

Наутро Свете стало хуже, от родной человеческой речи практически ничего не осталось, она изредка рычала на меня и пыталась вырваться, но я крепко прижимал ее к себе. Рассказывал забавные истории, в надежде, что она меня понимает. Но о каком понимании могла идти речь?

Неожиданно Света посмотрела на меня застывшими от боли ярко-красными глазами. В этот момент я стал молить бога о том, чтобы он забрал мою душу. Мне больше незачем жить на свете. Я очень слаб, чтобы вынести подобное.

Увы, мои мольбы не были услышаны на небесах. Света стала громко кричать и кусать мою руку. Что делать?

Я на автомате привязал ее к кровати специальными веревками. Ей не выбраться. Раньше я так привязывал особо буйных пациентов, а теперь вот и свою любовь.

Ушел в соседнюю палату и, прижавшись щекой к холодной стене, которая сейчас разделяла нас, зарыдал. Слезы катились градом по лицу, но мне не было за них стыдно, это слезы отчаяния и боли, самой ужасной боли на свете.

Около суток я просидел вот так, слушая крики и скурив целую пачку сигарет. Как же жалел, что не могу умереть.

Хочется спать, но засыпать страшно. Не из-за кошмаров, которые могут терзать всю ночь. Я боюсь выпасть из реальности и не заметить, как она пожирает мою руку. Как живая плоть наполняет ее силой. Чем я могу помочь?

Безысходность.

Вот бы вычеркнуть собственную жизнь, жалкое существование в этом жестоком мире, как ненужную главу из книги. Кому от этого станет легче? Наверное, только мне.