Книга Развод с драконом невозможен, страница 68 – Юлия Пульс

— Как красиво, — окинула она взглядом просторную комнату со светлыми каменными стенами и посмотрела на широкую кровать с невесомым алым балдахином. — Здесь жить можно, — заулыбалась Лори так обворожительно, что сердце пропустило удар.

— Можно, — кивнул я. — И плавать в озере. Влюбился в это место, как только увидел. Точно как в тебя.

Ее темно-сизые глаза блеснули, в зрачках заплясали магические огоньки. Лори обхватила мое лицо горячими ладонями и коснулась губ нежным поцелуем.

— Не понимаю, как я раньше без тебя жила, — выдохнула она, прикрыв веки. Длинные ресницы затрепетали.

— И я не жил. Существовал. Ты не представляешь, как это было сложно.

Я опустил Лори на кровать и лег рядом, подтянул ее к себе на плечо.

— Все позади, Дами, — прошептала и погладила меня по груди, — кажется, я знаю, как сделать артефакт, способный заразить красного дракона ледяной магией альена. Нужны мощные кристаллы и… — вскинула Лори хитрый взгляд, — подопытный ледяной дракон.

— Кристаллы любые достанем. Для тебя хоть лон с неба. Ледяной у тебя есть и не один, я могу ребят с форпоста пригнать. А, еще под боком, на второй половине завода, Арден и его сотрудники. А красный нужен?

— Прекрасно, — прищурилась она, задумавшись, — нужен красный, готовый перевоплотиться. Проведем на нем испытания.

— Есть у меня отрядик, — поцеловал ее в нос, заулыбался коварно. — А не надо было прилетать на мое озеро.

Лори игриво рассмеялась и чмокнула меня в подбородок.

— Если все получится, можем пополнить твою армию.

— Сейчас это невероятно важно, Лори.

— Демоны застенья продолжают прорываться? — ее голос тревожно дрогнул.

— И мы не понимаем причин таких разломов.

Я прижал девушку к себе, укрыл мягким пледом.

— Но с войском мы их загоним в самые глубокие чертоги застенья.

Она тяжело вздохнула.

— Расскажи, что ты чувствовал перед перевоплощением? И как это случилось? — я уже знал, что у нее в голове сейчас куча мыслей со всевозможными магическими формулами. Интересуется Лори не просто так. Ее ум уникален. Потрясающая. Моя.

— Мы были на защите границы, тогда наемники не давали покоя. Помнишь, Хакона тоже вызывали на несколько месяцев в прошлом году?

Она кивнула.

Я помолчал немного, ведь говорить о своих поражениях невыносимо.

— Мы с генералом Рагмором вели две бригады. Я пытался не воспринимать его, как твоего мужа, просто работал с ним, хотя после поединка, в котором он меня покромсал, даже рядом стоять было крайне трудно. Тем более, тогда я знал, что возмужал, набрался опыта и могу дать отпор. Но смысла уже не было, ты стала его верной женой, а я все еще не мог избавиться от больной любви. О, — запрокинул голову, — как он тогда бахвалился. Я держался в стороне, но вся армия знала, какая ты жаркая в постели! Я думал горло ему вырву голыми руками за эти слова.

Грудь скрутило, волной воспоминаний обожгло виски и, закружившись, рухнуло в поясницу. Даже дышать стало трудно, но я продолжал:

— Красные тогда многие поболели, была эпидемия, помнишь ведь, несколько сотен из пяти тысяч огненных под моим предводительством не пережили ночь, а на рассвете, когда мы были особенно ослаблены, оборотни выступили в бой. Нас там разбили в тот день. Жестоко, кроваво. — Горечь подступила к горлу. Я всегда гадал, почему Хакон, бригада которого была рядом и охраняла другую часть границы, не пришел на помощь, но сейчас у меня было стойкое подозрение, что он был там, да только решил не помогать. Но Лори я об этом говорить не стал. — Я плохо помню подробности, мы в сотню воинов отбивались, защищая больных и раненых, но нас быстро порвали дикие волки. Из-за заразы, что в том месте особенно бушевала, мы даже перевоплотиться не могли. Вскоре меня привалило телами, залило кровью лицо, нос, глаза, грязь набилась в рот. Все время казалось, что я слышу голос Хакона и его приказы, но это наверное была агония. Когда меня нашли лекари, было поздно: магия из-за сильных ранений практически выгорела, прошло несколько суток, мне нельзя было помочь, а на ее место влилась ледяная болезнь. Я тогда… — колючий комок встал в горле и не хотел глотаться, — один выжил. Я так виноват перед ребятами. Мне никогда не смыть эту вину...