Книга Искатель - 20, страница 105 – Сергей Шиленко

Живой коридор мне прокладывали жёны. Баронесса Марона О’Мэлли и могучая Каира, мягко, но настойчиво оттесняли галдящую детвору, освобождая мне путь к цветку. Сияна наконец-то пробилась сквозь толпу и, ласково журя, отлепила от моих ног упирающихся Дарика и Тимофея. Селина, заметив, что Алисия вполне комфортно устроилась у меня на руках, мудро решила не забирать дочь и переключилась на помощь сестре в укрощении сына.

И вот наконец толпа расступилась. У самого основания гигантского тюльпана стояла Белла, бережно прижимая к груди крошечное создание, одетое в очаровательный розовый комбинезончик, заботливо сшитый кем-то из наших мастериц.

Астерия, моя дочь!

У меня перехватило дыхание. Кожа малышки была насыщенного тёмно-зелёного оттенка, точь-в-точь как у её матери Флоры, словно сочная, умытая летним ливнем трава. Вместо обычных волос до плеч ниспадали изящные, более светлые зелёные лозы, в которых, словно драгоценные камни, прятались крошечные нежно-розовые бутоны. На маленьком, с тонкими чертами личике сияли огромные блестящие зелёные глаза, взирающие на мир с нескрываемым любопытством. Как и у всех представителей расы Флоран, у неё имелась особенность: гибкая живая лоза соединяла её спину с огромным цветком-колыбелью своеобразной пуповиной, но у Астерии эта лоза оказалась впечатляющей длины, добрых три метра, что давало ей куда больше свободы перемещения.

Интересно, сможет ли она со временем отрастить эту лозу ещё длиннее? Геймерская логика тут же начала просчитывать радиус её возможностей. Ей ведь нужно больше пространства, чтобы играть с братьями и сёстрами, бегать по поместью. Обязательно потом спрошу об этом Флору, когда появится возможность безопасно с ней связаться.

Заодно и расскажу ей, что наша дочь получилась просто невероятно, до одури очаровательной.

Когда подошёл вплотную, Астерия чуть вжалась в Беллу. Она смотрела на меня настороженно, как на большого и потенциально опасного незнакомца. Я мгновенно замер, боясь её напугать.

— Привет, Астерия, — мягко, почти шёпотом произнес я. В горле встал ком, а на глаза предательски навернулись горячие слёзы абсолютного, глупого отцовского счастья. — Я твой…

— Папа! — внезапно перебила она меня. На нежном личике расцвела ослепительная улыбка, яркая, как утреннее солнце. Дочь узнала мой голос. Ведь именно этот голос изо дня в день рассказывал сказки и байки с Земли у её нераскрывшегося бутона. Малышка заёрзала на руках у Беллы и потянулась ко мне своими крошечными зелёными ручками. — Я хочу к папе, тётя Белла!

Я облегчённо рассмеялся, аккуратно передал Алисию подошедшей Селине и бережно принял Астерию из рук Беллы. Она оказалась легкой, пахнущей свежей росой и цветочной пыльцой. Прижав её к груди, зарылся носом в зелёные лозы-волосы и нежно поцеловал в макушку.

— Рад наконец-то познакомиться с тобой лично, малышка.

— И я рада, папочка, — совершенно серьёзно, по-взрослому ответила она, крепко обнимая меня за шею. — Спасибо, что так часто приходил ко мне. Я слушала тебя, ты не давал мне чувствовать себя одинокой там, в темноте.

Меня слегка удивило то, насколько чисто и осознанно она строила фразы. Пожалуй, в свои «ноль дней» от роду она являлась самой красноречивой из всех моих детей, побив рекорд даже старшей, Глории. Впрочем, Флора как-то упоминала об этой расовой фишке Флоран: девочки-растения, созревая в бутоне, получали огромный пакет инстинктивных знаний, передаваемых по наследству прямо через корневую систему и магический фон. В этот «стартовый пак» входил и полностью сформированный язык.