Книга Мир жизни и смерти 11, страница 2 – Павел Пуничев

К капитану же мы обращаться не решались, за полной бесполезностью данного занятия. Скорее всего расшифровка наших прежних разговоров нас уже дожидалась в реале, но официальной стоянки объявлено не было и судя по напряжённому виду капитана, мы могли тронуться в путь в любой момент и в реал сейчас выходить было не с руки. По возвращении вполне можно было появиться в открытом море в месте, где на гигантских белых акул охотятся настоящие драконы.

Через три часа полного безделья, я уже был готов рискнуть выйти в реал, отсоединить своё недокормленные тело от питательных трубок и закинуть в ссохшийся желудок настоящей еды, лишь бы не смотреть на этот пейзаж, созданный чокнутым художником. Книгу читать я тоже не хотел, боясь за чтением пропустить момент, когда всё начнётся.

И мы дождались: когда солнце поднялось почти к зениту, на корабле началась какая-то нездоровая движуха, над аномалией же суета, наоборот, начала утихать. Последние драконы, таща в лапах подёргивающуюся рыбу, возвращались на скалы или ныряли в зависшие над водопадами облака. У них там что, сиеста? Тогда я понимаю почему мы ждали этого момента: пробраться мимо кучи драконов пока они внимают послеобеденный сон — это отличная идея. Гораздо лучше, чем сражаться со всеми ними находясь на хрупкой, крайне огнеопасной скорлупке.

— О, наконец-то у вас возникла хоть какая-то интересная идея, а то всю неделю притворялись девственниками, а вы, оказывается, ещё те шалуны…

Это высказывание Лапочки отвлекло меня от созерцания изменяющегося пейзажа и обратить внимание на то, что происходило на корабле, а происходило здесь странное: загорелые девушки-морячки выбирались из трюма, волоча с собой грохочущие связки цепей. А нет, это не цепи, это кандалы. Девчата прошли мимо Лапочки, протягивающей к ним сведённые запястья, не обращая на игриво настроенную стримершу никакого внимания, направляясь ко мне и сидящим на бочках сокланам.

В руке Зубра мелькнул кинжал, источая дым и колючие искры, голос же, несмотря на крайне выразительный жест, оставался мягким и дружелюбным:

— Девочки, я не против экспериментов, тем более с такими красотками, но предпочитаю, когда цепи одевают на вас. Если вы принесли их для этого, то я только за.

— Хорош балаболить сухопутные крысы, — рявкнул старпом, — не хотите сдохнуть, вставайте к поручням.

— Ты нам угрожаешь? — Лениво растягивая слова, произнёс Странник, легко поигрывая пятипудовым молотом.

— А ты, громила, вали к той мачте, — не обращая никакого внимания на плохо скрытую угрозу в голосе танка, продолжил вещать старпом, — когда попрёшься вслед за своей удой, перила тебя не выдержат.

Непонятная ситуация могла бы перерасти в потасовку, если бы в то время, пока старпом говорил, его самого не приковывали к ближайшей мачте кандалами. Пристегнули пояс, и отдельно каждую ногу и руку. Похожая ситуация происходила и остальными членами мужского коллектива, правда там ограничивались одной цепью охватывающей талию. Пока мы осознавали происходящее, капитан схватил всё ещё протягивающую руки Лапочку за запястье и повёл её к штурвалу, укладывая её ладони на полированные рукояти.

— Мроё шешо кпотещди вак ц лесмт шанитимка и кайзи бап мучт кацевп. Меве еко удареп вфонашый лодлам. Ревти нвуцрак знекве и ке шолвежи кащ.