Книга Мой бывший за 500 золотых, страница 93 – Кира Эро

Она подошла ближе и положила руку на его плечо — собственнически, властно.

— Единственное, что ещё нужно сделать, — продолжила она, и её взгляд скользнул в мою сторону, остановившись на мне с таким холодным расчётом, что кровь застыла в жилах, — это избавиться от лишнего груза.

Нет.

Нет, нет, нет.

— Человечке придётся умереть, — сказала Зерин просто. — Сочетание с ней — досадная ошибка, но исправимая. Убьём её — узы распадутся. Ты будешь свободен. Самым прекрасным вдовцом в Подземье.

Вериан не ответил. Он стоял, опустив голову, и его молчание было красноречивее любых слов. Я почувствовала, как внутри всё обрывается. Ярость, страх, отчаяние — всё слилось в одну кипящую массу, готовую вырваться наружу.

Выбрал.

Он выбрал.

А я, значит, недоразумение.

Примитивная человечка.

Он даже не посмотрел на меня.

Зерин повернулась к воинам и небрежно кивнула в мою сторону.

— Убейте её, — приказала она. — Быстро и чисто. Не хочу, чтобы сын видел лишнее.

— Неее, ну а как же повеселиться? – обиженно спросила Наэри.

И тогда Вериан поднял голову.

В его глазах было что-то такое холодное, такое смертоносное, что Зерин замерла.

— Нет, — произнёс он тихо.

Айвиэль

Наэри указала на меня кинжалом, и лезвие блеснуло в тусклом свете факелов — острое, смертоносное, слишком близко к моему горлу.

— Тише, братик, — прошипела она, и в её голосе была такая уверенность, такое торжество, что захотелось размазать эту улыбку по стенам. — Или она умрёт прямо сейчас.

Вериан замер. Его рука, уже поднятая для атаки, застыла в воздухе. Пальцы сжались в кулак так сильно, что костяшки побелели.

— Нет.

Наэри выбросила руку вперед, схватила меня за волосы. Я дернулась, и в доказательство того, что она не шутит, о, явно не шутит, она отсекла мне часть прически.

— Мммм, какой цвет. Интересно, внутри у огненного мага тоже горячо?

Я попыталась сфокусироваться на Вериане, но всё расплывалось — контуры, лица, свет факелов. Слёзы жгли глаза, размывая мир, и я яростно заморгала, пытаясь их прогнать. Не сейчас. Чёрт возьми, не сейчas. Я не буду плакать перед этими тварями. Не дам им удовольствия видеть, как я разваливаюсь на части.

Но слёзы не слушались. Они текли по щекам горячими дорожками, смешиваясь с грязью и потом, и я ненавидела их. Ненавидела себя за эту слабость, за то, что не могу даже контролировать собственное тело.

А потом что-то внутри щёлкнуло.

Слёзы высохли. Просто исчезли, словно их выжгло изнутри. Вместо них пришла ярость — чистая, кипящая, всепоглощающая. Она разлилась по венам расплавленным металлом, обжигая каждую клетку, каждый нерв. Руки задрожали — не от страха, а от желания сломать, уничтожить, сжечь дотла.

Я схватила прутья решётки перед собой и рыкнула — низко, гортанно, звук вырвался из самой глубины груди. Встряхнула клетку так сильно, что металл звякнул, задрожал под пальцами.

И тогда по прутьям поползли холодные искры.

Сначала они были едва заметными — крошечные, мерцающие, как иней на стекле. Потом всё быстрее, ярче, пока не вспыхнули голубым огнём. Ледяным, но обжигающим. Парадокс, который не должен существовать, но существовал — пламя, которое замораживало и жгло одновременно.

Металл под моими руками начал плавиться. Он шипел, стекал вниз каплями, оставляя после себя дымящиеся, почерневшие края.