Книга Мой бывший за 500 золотых, страница 20 – Кира Эро

— Вериан! — я бросила ключ, схватила его за плечи, вдавила в постель. — Прекрати! Сейчас же!

Но он не слышал. Не видел меня. Он смотрел сквозь, в какой-то свой кошмар, и слова сыпались из него потоком, безостановочным, отчаянным:

— Нет, Айвиэль… нет, ты меня не продашь. Послушай, герцог, я… климатическая система. Послушай, я чертовски полезный маг. Нет. Холод, понимаешь? Много. Для твоего южного герцога. Только не это, нет, не надо, Айви, не надо. Не надо. Я заморожу к подземным демонам весь твой Лаэрт, если хочешь. Не надо!

Я сидела над ним, и внутри меня всё оборвалось.

Мой Вериан.

Мой высокомерный, насмешливый магистр, который стоял перед магами без страха. Который даже королю отвечал с насмешкой.

Мой холодный дроу, который никогда не показывал слабости, дрожал подо мной в настоящей истерике, и в его глазах был такой животный ужас, что мне стало физически плохо.

Вот оно рабство.

И его влияние.

Я встряхнула его — сильно, резко, вложив в движение всю силу.

— А ну успокойся! — прикрикнула я. — Почему ты решил, что тебя продадут?!

— На базаре всё просто, — выдохнул он, и голос дрожал так сильно, что слова едва складывались. — Новый хозяин — новый ошейник. Каждый раз. Снимают старый, надевают новый, и всё. Всё кончено. Новый дом. Новые руки. Новая боль.

Что-то внутри меня треснуло.

Разломилось пополам. Я смотрела на него — на этого гордого, сильного мага, превращённого в дрожащий комок плоти, — и не знала, что чувствую. Жалость? Вину? Или что-то ещё страшнее?

Я провела пальцами по его щеке и впервые за всё это время улыбнулась ему. По-настоящему. Без иронии, без холода, без злости. Просто улыбнулась, тепло и мягко, как улыбаются тому, кто дорог.

— Ты чертовски напуган, да? — прошептала я, гладя его лицо. — А теперь спокойно, никакого базара. Запястья изранил… Вериан. Ты с ума сошёл? Я тебе утром сказала — завтра к герцогу. Ты меня слышал?

Он закусил губу до крови, кивнул. Но дрожь не прекращалась. Руки напряжены, взгляд мечется между моим лицом и снятым ошейником на простынях.

— Надень обратно, — прошептал он, и в голосе была мольба. — Пожалуйста. Надень обратно. Прошу тебя.

Я замерла, глядя на него, и внутри всё перевернулось.

Он просил вернуть ошейник.

Умолял.

Мой гордый маг умолял надеть на него символ рабства, потому что боялся, что без этого я продам его. Отдам кому-то другому.

Боги. Что с ним сделали? Я ведь не спрашивала.

А там было много, наверное, очень много, чего я и знать не хочу. Я провела рукой по его волосам, по шее, по плечам, гладила, успокаивала, и чувствовала, как под моими пальцами постепенно уходит напряжение.

— Я тебе вообще-то подарок принесла, — сказала я тихо, открывая коробочку.

Вериан замер. Перестал дышать. Смотрел на меня огромными глазами, в которых медленно, очень медленно гас ужас.

Я достала цепь — тонкую, изящную, серебряную. Она переливалась в свете свечей, лёгкая и красивая, совсем не похожая на грубый ошейник. На ней висел кулон: острый, как клык, с маленьким голубым топазом, который сверкал холодным светом. Точно в тон его глазам.

Я провела пальцами по его шее, нащупывая пульс. Он бился под моей ладонью слишком быстро, слишком сильно. Я погладила, успокаивая, и медленно, очень медленно надела цепь.

Серебро легло на светло-серую кожу идеально. Контраст был потрясающим — холодный металл на тёплой коже, голубой топаз на фоне его белоснежных волос, рассыпавшихся по подушке.