Книга Детка. Вы мне не нужны, страница 3 – Зоя Берг

Нажимаю вызов.

______________

Роман пишется в рамках литмоба «Бывшие. Месть негодяю»

https:// /shrt/5cKp

«Любовь, измена, месть: беременную, брошенную ради дочери босса, спасает и берет в жены ее богатый бывший…».

Он берет трубку после второго гудка.

— Чащина, - басит.

Не «привет», не «сколько лет» - просто моя фамилия, как будто мы расстались вчера.

— Руслан Андреевич, - тон максимально нейтральный, деловой. - Мне нужна встреча.

Пауза три секунды. У другого человека я бы не заметила, но Рус молчит особенно. Как будто взвешивает.

— Завтра. Десять утра.

И вешает трубку.

Ни «зачем», ни «по какому поводу».

Я смотрю на телефон.

Просто - завтра. Десять утра.

Два года не виделись, а он все такой же.

Ночью я не сплю и репетирую речь.

Она должна быть деловой. Конкретной. Без лишних эмоций, без предыстории, без объяснений зачем мне это нужно. Просто предложение - четкое, выгодное, с понятной механикой.

К часу ночи у меня готов текст на полторы минуты. К полвторому я его сокращаю до сорока секунд. К двум понимаю, что все равно не засну. Вытаскиваю себя из кровати, иду на кухню.

Включаю лампочку над плитой, щелкаю чайник, сажусь на табуретку.

«Мне не нужны ни ты, ни твой ребенок».

«Окей, Лешенька, окей».

Кладу руки на живот. Сколько тебе? Недели две, не меньше. Это был наш последний раз. А потом все как-то… не складывалось.

«Зато с той Лианой, видимо, отлично сложилось».

Интересно, а они… давно? И что он ей говорил про меня? Или «меня» вообще не было ни в какой форме? А потом что? Он планировал тихо слиться? Или держал как запасной аэродром, если там не выгорит? Судя по тому, что он мне про нее сказал – все отлично выгорело.

«Вот же… твою же…».

В горле образуется комок. Начинают дрожать губы. Перехватывает дыхание. А в груди… в груди зарождается вопль. Горький. Болезненный бабский несчастный вопль.

— Мудак, - шепчу я не давая себе воли в крике, - Какой же ты мудак.

«Ты ведь давно подозревала, просто не хотела туда смотреть».

Чайник наконец закипает.

Я встаю. Сейчас мне нужно… что мне нужно?

Так. Вот что. У меня где-то был ромашковый сбор. И даже, кажется, мята. Мама привозила.

«Маме говорить пока нельзя. У нее будет инфаркт».

Я открываю шкафчик. Сгребаю все коробки и скидываю на разделочный стол.

— Мята, мята, мята, - шепчу как заклинание. – Мне нужны мята и ромашка.

Наконец нахожу, насыпаю прямо в чашку, заливаю кипятком. Вдыхаю аромат. Жесткий ком в груди чуть-чуть уменьшается.

— Ничего, - я выдыхаю, - Ничего. Прорвемся.

Пять минут и чай можно прихлебывать. Ромашка…

Первое свидание. Он опоздал на двадцать минут. Я уже собиралась уходить. А тут он - запыхавшийся, с охапкой полевых ромашек. Сказал тогда, что ехал с дачи, нарвал по дороге… Поставила их в банку – вазы у него дома не оказалось. К утру они завяли, но это было неважно.

«Нам же было хорошо, ну было же!».

Новый год у его друзей - мы танцевали в три ночи на кухне под чью-то акустическую гитару. А однажды я позвонила ему в слезах - завалила важную презентацию, клиент был в ярости. И он приехал. Мы сидели в машине, он молчал и держал меня за руку.

Я тогда подумала - вот. Вот это настоящее.

«Дура».

Нет. Не дура. Это было настоящим - тогда.

Или выглядело настоящим.

«Или я очень хотела, чтобы выглядело».