Книга Изменить 6-го, страница 42 – Хлоя Уолш

Или вовсе не существовать.

— А что говорит отец?

Мама сгорбилась и промолчала.

— Что он говорит, мам? — наседал я.

— Говорит, и поделом ей. Нечего ставить себя выше других.

— Утырок, — буркнул я, потирая челюсть. — Какого хрена он вообще...

— Пожалуйста, не начинай, — со слезами перебила она. — Я достаточно выслушала от твоего отца, на сегодня с меня хватит.

— Мам, — предпринял я новую попытку, но она пренебрежительно тряхнула головой, отбив всякую охоту продолжать.

Всхлипнув, она встала из-за стола, положила руку на округлившийся живот и, не удостоив меня взглядом, направилась к выходу; разочарование и презрение исходили от нее волнами.

Хлопнула дверь кухни, и на меня накатила знакомая волна отчаяния, от которой невозможно избавиться, не затуманив рассудок тем, что попадется под руку.

Беспомощный, я, обмякнув, застыл посреди кухни, обреченно переваривая эмоции и чувства, каких не пожелаешь и врагу.

Опасаясь расслабить напряженные мышцы из страха наломать дров и не испытывая ни малейшего желания снова пуститься во все тяжкие и испортить себе жизнь, которую удалось с таким трудом наладить, я опустил голову и медленно сделал глубокий вдох.

«Тебя это не касается, — увещевал внутренний голос, — тебе плевать, помнишь?»

Тебе плевать.

Плевать.

Тебе, блин, плевать!

17

НОЧНОЙ ГОСТЬ

ИФА

Было уже за полночь, когда я проснулась оттого, что окно в моей комнате со скрипом открылось, а потом захлопнулось. Сердце лихорадочно забилось, когда в комнате раздались осторожные шаги, матрас просел под тяжестью чужого тела. Я молча перекатилась на спину и повернулась к своему бойфренду.

Потому что безошибочно угадала в ночном госте Джоуи.

Полностью одетый, напряженный, он вытянулся на моей кровати поверх одеяла, даже не подумав снять капюшон худи, и, положив руки на живот, уставился в потолок. Судя по сосредоточенному, нарочито глубокому дыханию, его явно что-то тревожило, однако пришел он не к Шейну, а сюда.

Ко мне.

Мы лежали в густых сумерках, которые разбавлял лишь лунный свет, струившийся через окно. От меня веяло теплом, а от Джоуи холодом.

В этом оба мы: плюс и минус.

Я молча взяла его крупную ладонь и поднесла к губам. Он должен сам принять решение. Должен сам сделать следующий шаг. Тут ему никто не поможет, даже я.

С трепетом поцеловав покрытые шрамами пальцы, я прижала его ладонь к груди и терпеливо ждала.

Наконец Джоуи повернул ко мне голову, и я сделала то же самое.

— Я думал, в Томмене у нее все наладится.

— Ты про Шаннон?

Он отрывисто кивнул.

С упавшим сердцем я накрыла рукой наши сплетенные пальцы.

— Она во всем винит меня.

— Мама?

Снова кивок.

У меня перехватило дыхание. Меньше всего на свете Джоуи сейчас нуждался в моих бесконечных расспросах, а уж тем более — в утешении или жалости, поэтому я молча глядела в его ясные, не затуманенные наркотиками глаза, устремленные прямо на меня.

— Она меня ненавидит, — вырвалось у него душераздирающее признание. — Видела бы ты, как она на меня смотрела.

Преисполненная сострадания, я повернулась на бок, лицом к нему.

— Что ты видишь в моих глазах, Джо?

Он вздрогнул.

— Проблема не в...

— Что ты видишь, Джо?

— Тебя, — с надрывом прошептал он. — Я вижу тебя, Моллой.

— Ты видишь любовь, — мягко поправила я, коснувшись его колючей щеки. — Видишь принятие. — (Джоуи сглотнул, но ничего не ответил.) — Мы как зеркала. — Я положила его руку себе на щеку. — На все, что ты испытываешь ко мне, я отвечаю взаимностью.