Онлайн книга «Изменить 6-го»
|
— Нет. — В отличие от матери. — Разговор окончен. 116 НЕОТВЕЧЕННЫЕ СООБЩЕНИЯ ИФА Ифа: Привет, жеребец. Знаю, ты сейчас без телефона и вряд ли прочтешь мои сообщения, но у меня выдался очень трудный день, и без тебя совсем паршиво. Когда пишу тебе, немного легче. Перечитывать твои старые эсэмэски тоже помогает. Джо, мне так плохо. Каждая минута вдали от тебя — пытка. Надеюсь, лечение движется полным ходом. Очень жду тебя, слышишь? Ифа: Ребекка назвала меня сегодня в школе китом!!! Кто бы говорил. Эта сучка еще и пыталась издать характерный для китов звук, пока я переодевалась на физру. Вот сволочь, прикинь?! Правда, ей потом отомстили. На баскетбольной площадке Кейси поставила ей подножку, а Алек вытер свою потную подмышку о ее физиономию. Хотя в шутках про кита есть доля истины. Ифа: Ладно, официально заявляю: я превращаюсь в кита. Ифа: Но ведь для тебя я по-прежнему самая-самая? Ифа: В общем, мама повела меня в «СуперВалу» на шопинг, и угадай, кого мы там встретили? Шаннон. С ее парнем!!! Не хочу тебя расстраивать, но зависали они возле прилавка с презервативами. Но ведь оно и к лучшему, согласись? По крайней мере, они предохраняются. Она меня не видела, и я не стала подходить. Просто... очень тяжело. Ну, ты понимаешь. Но Шаннон ТАК изменилась. Улыбается, как кошка, объевшаяся сметаной, мордашка румяная, а не бледная до синевы. А главное, от нее буквально веет спокойствием, умиротворением. Зрелище потрясное. Ифа: Короче... зуб даю, в прошлые выходные Кейси устроила тройничок с Алом и Маком на сеновале у Поджа. Они, естественно, отпираются, но между ними явно что-то было. Ифа: Сегодня я впервые почувствовала, как малыш толкается. 117 ДЕВУШКА СО СТЕНЫ ДЖОУИ С ледышкой вместо сердца я заложил руки за голову и, уставившись в потолок, предавался размышлениям. Сколько себя помню, у меня всегда была работа. Сначала она состояла в том, чтобы защищать сестру. Со временем обязанностей прибавилось. Рождались новые дети, удары становились все болезненнее, а мама все больше выпадала из жизни. Свет в ее глазах постепенно мерк, пока не погас окончательно. Мне оставалось только смотреть. Беспомощно наблюдать, как мама превращается в привидение. Процесс растянулся на много лет и закончился совершенно внезапно. К моим двенадцати годам ее не стало. И меня тоже. Сломанные кости срослись, шрамы поблекли, организм окреп. В период полового созревания я обрел утешение в девушках. Точнее, ни разу не обрел. Просто не отказывался от секса, если его предлагали. Как и от наркотиков. Если что-нибудь заведомо губительное шло мне в руки, я принимал такие дары с распростертыми объятиями, наплевав на последствия. На сеансах терапии мне внушали, что это — форма самоистязания. Я молчал. Мне диагностировали посттравматическое расстройство. Я снова не отреагировал. Меня клятвенно заверяли, что я не виноват в ее смерти. Ничего. Мне обещали светлое будущее. Пустота. По ночам, страдая от дикой ломки, я сжимался в комок и думал о ней. Той, из-за кого не опускал руки. Ее лицо. Единственное лицо. Ее снимок в моей наволочке — вот все, что я взял из дома. Я забрал с собой ее одну. Ее одну день за днем умолял дождаться меня. Хотя умом понимал — без меня ей будет лучше. Я утянул ее в трясину, добился, чтобы она пристрастилась ко мне, как к наркотику. |