Книга Изменить 6-го, страница 182 – Хлоя Уолш

— Господи. — Застигнутый врасплох, неготовый к внезапной атаке, я пошатнулся и плюхнулся на задницу в коридоре. Лицо пронзила острая боль, словно в меня угодила молния. — Твою ж мать.

— Тупорылый мудак, — процедил папаша, возвышаясь надо мной. — Кто просил тебя разевать рот? Какого хрена ты наболтал? Кинулся плакаться мамочке своей телки! Совсем мозгов нет?

Я хотел встать и дать отпор, действительно, черт возьми, хотел, но боль, пронзившая скулу, была такой сильной, что свело живот.

Не в силах скрыть мучения, я кое-как встал на четвереньки, и меня вывернуло наизнанку.

— Да пошел... ты.

Его ботинок врезался мне в живот, выбив весь воздух из легких.

— Если не устраивает жить со мной под одной крышей, ты знаешь, где дверь. Силком тебя никто не держит.

— Тедди, нет! — донесся до меня голос мамы. — Пожалуйста, перестань. Он ведь еще ребенок.

Она умоляла отца остановиться. Однако он не останавливался, пока не пнул меня еще с полдесятка раз.

— Собери его шмотки, Мэри, — рявкнул отец, пока я валялся на полу, изнемогая от боли. — Пусть этот крысеныш выметается!

Я знал: нужно любой ценой подняться, но сил совершенно не осталось.

Однако во мне по-прежнему пылал огонь праведного протеста, требуя, чтобы я бился насмерть.

— Возомнил себя готовым к отцовству? — орал папаша. Следом послышался знакомый до ужаса звук расстегиваемого ремня. — Как бы не так, мелкий кусок дерьма! Знаешь первое правило хорошего родителя? Надо уметь вовремя учить своих выродков уму-разуму.

Ремень со свистом опустился мне на спину, и с моих губ сорвался мучительный стон.

— Тедди, не надо!

За первым ударом последовал второй.

Более жесткий.

— Тедди, умоляю, нет!

Содрогаясь всем телом, я до крови закусил губу, отказываясь кричать и молить эту мразь о пощаде.

— Джоуи! — раздался возглас Тайга.

До меня донеслись его отчаянные рыдания.

Ремень снова полоснул по коже, и сквозь стиснутые зубы брызнула рвота.

— Вали наверх или будешь следующим!

Металлическая пряжка обожгла мне плоть, и я едва не завыл в голос. Не переставая дрожать мелкой дрожью, я перевернулся на бок и закрыл голову руками.

— Папочка, пожалуйста, не бей его! — резанул мне слух плач Олли.

— Все... н-нормально, — прохрипел я, раздувая ноздри и стараясь дышать сквозь агонию. — Л-ложись спать.

Не знаю, сколько продлилась экзекуция. Очевидно, я потерял сознание от боли, а когда очнулся, в доме царила тишина, отца не было.

Оцепенев, я распластался на полу, не в силах шевельнуть даже пальцем, и перебирал в памяти события сегодняшнего вечера. Не в силах больше терпеть пронизывающий до костей холод, я принял сидячее положение и охнул, когда спина вспыхнула от боли.

— Джоуи! — Скатившись с нижней ступеньки лестницы, на которой она сидела, мама подползла ко мне. — Ох, Джоуи.

Совершенно разбитый, чтобы сопротивляться, я позволил ей обхватить мое лицо руками, неоднократно чмокнуть в щеку и вытереть рукавом кровь.

— Прости, детка. Мне так жаль. Он ушел, не волнуйся.

— Угостишь сигаретой?

Мама озадаченно нахмурилась; из глаз по-прежнему катились крупные горошины слез.

— Сигаретой?

— Ага. Мои кончились.

С болью во взгляде она покачала головой, всхлипнула и наконец кивнула.

— Сейчас принесу.

— Спасибо.

Поднявшись на ноги, мама метнулась на кухню и вскоре вернулась с целой пачкой «Ротманса» и зажигалкой.